-- Хорошо, мистриссъ Малоне; принесите мнѣ обѣдъ и бутылку хересу. Да посмотрите за моими вещами.
И онъ спокойными шагами пошелъ въ свою квартиру, удивляясь, кто бы это его ждалъ. Конечно, что не могъ быть никто важный. Можетъ быть, какой нибудь кредиторъ: онъ такъ поспѣшно собрался въ путь, получивъ приглашеніе мистера Толбойза, что ему было не до счетовъ.
Онъ открылъ дверь и вошелъ въ гостиную: канарейки звонко пѣли прощальную пѣснь солнцу, котораго блѣдный угасающій свѣтъ еще игралъ на листьяхъ гераніума. Незнакомецъ сидѣлъ въ креслахъ, отвернувшись отъ окна и опустивъ голову. Когда Робертъ Одлей вошелъ въ комнату, онъ вскочилъ и Робертъ, вскрикнувъ отъ удивленія и радости, кинулся въ объятія Джорджа Толбойза.
Мистриссъ Малоне пришлось принести второй обѣдъ и вторую бутылку вина, и молодые люди такъ заговорились, что просидѣли почти всю ночь.
Мы знаемъ, сколько Робертъ имѣлъ сказать своему другу. Онъ очень слегка упомянулъ о предметѣ, который, онъ зналъ, опечалитъ Джорджа, именно о несчастной женщинѣ, отживавшей свои дни въ уединенномъ уголку Бельгіи.
Джорджъ Толбойзъ очень коротко разсказалъ свои похожденія въ тотъ день, когда онъ оставилъ, спящаго Роберта на берегу ручья, а самъ отправился обвинить свою жену, такъ жестоко его обманувшую.
-- Богу извѣстно, сказалъ онъ: -- что съ той минуты, какъ я очутился въ колодцѣ, зная, кто меня пихнулъ на вѣрную смерть, главная моя мысль была спасти женщину, меня обманувшую. Я упалъ на ноги, на мягкую грязь, но ушибъ плечо и сломалъ руку о бока колодца. Въ первыя минуты я не могъ прійти въ себя, но съ нѣкоторымъ усиліемъ я очнулся, зная, что воздухъ, которымъ я дышалъ, былъ смертоносенъ. Я привыкъ въ Австраліи ко всему и лазилъ какъ кошка. Каменья, изъ которыхъ былъ построенъ колодезь, были неправильныхъ формъ и торчали во всѣ стороны, такъ что я могъ вскорабкаться по нимъ доверху, помогая себѣ руками, несмотря на то, что одна была сломана. Трудное было это дѣло, Бобъ, и странно кажется, чтобъ человѣкъ, такъ долго проповѣдывавшій, что жизнь ему надоѣла, сталъ бы употреблять такія усилія для ея сохраненія. Я думаю, я не достигъ верха прежде получаса; знаю только, что это время мнѣ показалось вѣчностью. Нечего было и думать искать убѣжища прежде ночи, такъ-какъ меня непремѣнно кто нибудь увидѣлъ бы. Я поползъ подъ кусты и тамъ лежалъ до ночи. Человѣкъ, искавшій меня, разсказалъ тебѣ остальное.
-- Да, онъ разсказалъ мнѣ все, мой бѣдный другъ.
Джорджъ Толбойзъ никогда не ѣздилъ въ Австралію. Онъ взялъ билетъ на "Викторію-Регію", но потомъ пересѣлъ на другой корабль и отправился въ Нью-Норкъ, гдѣ и жилъ до сихъ поръ.
-- Американцы были очень любезны со мною, Бобъ, сказалъ онъ.-- У меня было довольно денегъ и я предполагалъ, когда ихъ издержу, отправиться въ Калифорнію. Я могъ бы найти себѣ новыхъ друзей, но какое сочувствіе могъ я питать къ людямъ, незнавшимъ о моемъ горѣ? Я жаждалъ увидѣть тебя, Бобъ, пожать твою честную руку.