И однако посмотрите, какъ онъ взволновалъ, озабоченъ; онъ ломаетъ себѣ голову всякими предположеніями и догадками и даже наперекоръ всѣмъ своимъ привычкамъ прибавляетъ шагу.
-- Я не хаживалъ такъ скоро съ тѣхъ поръ, какъ оставилъ Итонъ, бормоталъ онъ, перекашивая одно изъ полей сэра Майкля въ направленіи къ деревнѣ:-- а хуже всего то, что вовсе не знаю, куда иду.
Онъ перешелъ еще одно поле и, присѣвъ на изгородь, закрылъ лицо руками и серьёзно началъ обдумывать, что ему дѣлать.
-- Отгадалъ! сказалъ онъ послѣ минутнаго размышленія: -- надо идти на станцію желѣзной дороги!
Онъ перескочилъ черезъ ограду и пошелъ по направленію къ маленькому строенію изъ краснаго кирпича. Слѣдующій поѣздъ ожидали не раньше двухъ часовъ, и смотритель пилъ чай въ одной изъ боковыхъ комнатъ, надъ дверьми которой красовалась бѣлыми литерами надпись: "Помѣщеніе смотрителя".
Но мистеръ Одлей былъ слишкомъ занятъ своими мыслями, чтобъ обратить вниманіе на эту надпись. Онъ, не задумываясь, довольно нецеремонно стукнулъ въ дверь своей палкой. Изъ двери высунулась фигура смотрителя, вспотѣвшаго отъ горячаго чая.
-- Не помните ли вы джентльмена, который пріѣхалъ со мною въ Одлей, Смитерсъ? спросилъ Робертъ.
-- Сказать вамъ правду, мистеръ Одлей, я не могу его припомнить. Вы прибыли съ четырехчасовымъ поѣздомъ, когда такъ много бываетъ народа.
-- Такъ вы его не помните?
-- Нѣтъ, не помню, сэръ.