-- Тогда? спросила миледи.
-- Я увѣренъ буду, что съ нимъ случилось что нибудь странное.
Робертъ Одлей очень грустно шелъ потихоньку домой; еще грустнѣе стало ему, когда онъ вошелъ въ гостиницу "Солнца", гдѣ они съ Джорджемъ еще недавно сиживали, покуривая сигары и выглядывая изъ окна.
-- Какъ подумаешь только, глубокомысленно произнесъ онъ:-- что можно такъ сильно заботиться о человѣкѣ! Но что бы ни случилось, первымъ моимъ дѣломъ завтра утромъ будетъ отправиться въ городъ за нимъ, и я не перестану искать его, хотя бы мнѣ пришлось идти на край свѣта.
При лѣнивой натурѣ мистера Роберта Одлей, подобная рѣшимость составляла рѣдкое исключеніе; потому, когда онъ разъ въ жизни рѣшался на такое дѣло, онъ принимался за него съ такою непреоборимою настойчивостью, которая непремѣнно не давала ему покоя, пока цѣль не была достигнута.
Апатическое направленіе его ума, недозволявшее ему думать о десяти вещахъ вдругъ, какъ дѣлаютъ обыкновенно такъ-называемые энергическіе люди, на дѣлѣ ни о чемъ основательно недумающіе, дѣлало его особенно проницательнымъ въ дѣлахъ, которымъ онъ посвящалъ все свое вниманіе.
Да и правду сказать, несмотря на то, что старые юристы, жильцы Темпля, открыто смѣялись надъ нимъ, и молодые адвокаты въ сбояхъ шелковыхъ мантіяхъ пожимали плечами при имени Роберта Одлея, я увѣренъ, что еслибы у него достало рѣшимости взять на себя вести какую нибудь тяжбу, онъ не мало удивилъ бы всѣхъ этихъ господъ, такъ низко цѣнившихъ его способности.
XII.
Безвѣстность продолжается.
Сентябрское солнце отражалось въ брызгахъ фонтана въ саду Темпля, когда Робертъ Одлей возвратился на слѣдующее утро въ Фиг-Три-Кортъ.