Утро было дождливое, наводящее тоску, дождь билъ въ окна и канарейки уныло щебетали, можетъ быть, жаловались на дурную погоду. Робертъ не зналъ, давно ли стучатся. Онъ слышалъ шумъ во снѣ, и когда проснулся, то едва различалъ окружавшіе его предметы.
-- Это -- глупая мистриссъ Малоней, я полагаю, проговорилъ онъ.-- Что мнѣ за дѣло, что она стучится. Зачѣмъ не отворитъ она дверь своимъ ключомъ, вмѣсто того, чтобы подымать изъ кровати человѣка, истощеннаго усталостью?
Еще разъ послышался стукъ въ дверь и потомъ стучавшійся удалился, замѣтивъ, повидимому, безполезность своихъ усилій; но, спустя минуту, въ замокъ всунули ключъ.
-- Ключъ-то былъ у нея съ собой, сказалъ Робертъ...-- Я хорошо сдѣлалъ, что не всталъ.
Дверь изъ гостиной въ спальню была полуоткрыта и онъ могъ видѣть, какъ его прислужница принялась сметать пыль съ мебели и приводить все въ порядокъ.
-- Это вы, мистриссъ Малоней? спросилъ онъ.
-- Да, сэръ.
-- Такъ зачѣмъ же вы, скажите на милость, такъ шумѣли у дверей, когда у васъ былъ ключъ съ собою?
-- Шумѣла у дверей, сэръ!
-- Да, ужасно шумѣли.