-- Я вижу, больше мне здесь нечего делать. Иду в "Петербургские Отблески".
-- Ну пятиалтынный?
-- Имею честь кланяться, надо уважать печатное слово. Торг недопустим здесь.
Редактор махнул рукой, -- пропадать, так пропадать.
-- Давайте же ее, давайте скорей!
-- Кого, что?
-- О, будьте вы прокляты, -- конечно рукопись!
-- Она у меня вся в голове. Взял и написал.
-- Так пишите, пишите скорей! Садитесь рядом в соседней комнате и пишите. Да разбейте на пикантные заголовки. Где? На Екатерининском канале? Скарятина? Вот ужас! Позавчера смотрел ее. Полуголая вышла на сцену... Скорее, Агашин, скорее...
Через два часа Агашин протянул редактору целую пачку разгонисто и крупно написанных листочков. Александр Максимович с торопливой жадностью просматривал фельетон, задерживаясь на пикантных подзаголовках.