Художник вырвал из альбома тот листик, где была нарисована головка Виоланты, и внизу четко приписал карандашом по-итальянски: "Signora! Я, русский художник, хочу написать ваш портрет. Прошу ответить, можете ли вы дать мне сеанс завтра днем?.."
Куранов поманил к себе лакея, протягивая ему рисунок и рубль.
-- Поди на сцену, снеси это госпоже Виоланте и попроси ответа, а целковый тебе на чай.
Лакей кинулся в артистическую. Художник с нетерпением ждал ответа за своим столиком. Оркестр настраивался вразброд. Все прибывала публика. Служитель в позументах вставил в металлическую рамку 1-й номер.
-- Они передали на словах, что сию минуточку выйдут, -- доложил вернувшийся лакей.
Вот и ее стройная фигура у входа в зал. Виоланта осматривается. Куранов пошел ей навстречу и за несколько шагов почтительно поклонился.
-- Bona sera, signora.
-- Bona sera, signore, pittore! -- приветливо ответила Виоланта, подавая руку. Они прошли к его столу и сели.
-- В этом большом соборе, который вы, конечно, синьора, видели, -- начал Куранов, -- я пишу Мадонну, вернее -- я напишу ее, если... вы согласитесь позировать для нее...
Виоланта нисколько не удивилась. Она была слишком итальянка для того, чтобы удивляться. Она знала, что великие художники ее родины зачастую писали мадонн со своих любовниц. Она просто ответила: