-- Хорошо; днем я всегда свободна, я люблю искусство и с удовольствием буду позировать.
-- Вы тосканезка? -- спросил Куранов, любуясь мягкими линиями ее прекрасного лица.
-- Jo, sono toscana! -- подтвердила она.
Решили так: завтра в двенадцать часов она будет у него; зачем откладывать?
Минута в минуту явилась Виоланта. По привычке художник выбирал комнаты окнами на север. Жаркий полдень, а в номере спокойный и ровный свет. Куранов ждал Виоланту в полной боевой готовности. Чистый небольшой холст белел на мольберте. Свежевыдавленные краски блестели на палитре. Пучок промытых кистей.
Не без умысла Куранов показал Виоланте несколько этюдов.
-- О, как хорошо! -- воскликнула Виоланта, -- вы -- большой живописец!
Он усадил ее в кресло, а сам, стоя за мольбертом и щурясь, искал выгодных, в смысле рисунка и светотени, поворотов головы. Артистка, всегда имевшая дело с экспрессией, Виоланта полюбопытствовала:
-- А какое должно быть у меня выражение?
-- Старайтесь, синьора, быть задумчиво-грустной, но не совсем; пусть будет отблеск какой-то далекой радости, как луч солнца сквозь набежавшее прозрачное облако; думайте о чем-нибудь приятном, о своем женихе, который ждет вас, о будущей семье, которую вы с ним создадите...