После трех дней лихорадочной работы, придя в себя и угомонив взвинченные нервы, Куранов сам был поражен этим видением. Он спрашивал себя, неужели это он, большой и грубый, любящий много и вкусно поесть, неужели он создал этот чистый образ, где так незаметно сливались в одно прекрасное и гармоничное -- святая и женщина?
Заинтересованная Виоланта рвалась взглянуть. Но Куранов не пускал ее до самого конца. И, когда она увидела, она замерла в экстазе. По лицу пробежала какая-то судорога, какой-то задушенный звук пытался сорваться с ее губ. И не успел Куранов опомниться, Виоланта метнулась к нему, схватила его крупную волосатую руку и поцеловала...
* * *
Утром на другой день в собор, -- художника не было там, -- приехал Шелковников с графом Карховским.
-- Здесь господин Куранов? -- спросил Лукина генерал-губернатор.
-- Их нет еще, ваше высокопревосходительство.
-- Что там "их", "его" надо говорить! Докладывать не умеешь! А стена, небось, пустует все?
-- Ваше высокопревосходительство, величайший перл искусства... в три дня написали... написал Михаил Демидович...
-- Вот как! -- усмехнулся Шелковников. -- Пойдем, граф, посмотрим величайший перл искусства.
Лукин -- за ними тихонько.