Весь в черном, серобородый владыка Илиодор сокрушительно качал головой.
-- Нет, вы, как высшая духовная власть... ведь это же, это?..
Шелковников не договорил, озаренный какой-то идеей, видимо чрезвычайно важной, потому что он сразу стал весь официальный, торжественный.
-- Господа, я, как председатель комитета и начальник вверенного мне края, беру на себя... Пускай жалуется в Петербурге... Я на все готов... Эй, как его там, Лукин!
Лукин, косматый, жалкий, с перекошенным бледным лицом выполз откуда-то... Искривленные губы дрожала.
-- Принеси сюда кисть побольше и горшок с темной краской...
Лукин повиновался.
-- А теперь замазывай все это наглухо, сейчас же!
-- Ваше... вы... я не могу... свято... святотатство... рука не...
-- Ты поговоришь у меня... Сию минуту замазывай, или я велю казакам тебя отодрать!