-- Вероятно, с академиком Курановым имею удовольствие?..
-- Да, я Куранов.
Приветливая улыбка оживила светлые молочные глаза адъютанта, согнав официальный холодок.
-- Весьма рад познакомиться, граф Карховский, ваш поклонник, не раз любовался вашими талантливыми картинами; я сам немного занимаюсь живописью, -- дилетантствую... Присесть не угодно ли; сейчас доложу его высокопревосходительству...
Весь был такой корректный граф Карховский, даже чуть слышный звон его маленьких серебряных шпор не выходил из границ самой строгой корректности.
2
Карьера Шелковникова была случайная. Мелкопоместный дворянин, без средств, без связей, дурно воспитанный, не светский, он в смутные дни был временным генерал-губернатором, где-то в страшной глуши. Одних он выселял, других вешал, третьих расстреливал... И так продолжалось года четыре. Где следует, его считали энергичным администратором, умеющим держать население в ежовых рукавицах. И вот, неожиданно для многих и, главным образом, для самого Шелковникова, его назначили генерал-губернатором в большой город, стоявший во главе целого края.
В своей глуши он успел одичать. И здесь, в этом городе, он казался маленьким, провинциальным. Он обладал скорее полицеймейстерскими замашками, чем генерал-губернаторским размахом. Но это нисколько не мешало ему по-прежнему выселять, расстреливать и таскать за своей коляской целый взвод всадников в черкесках и папахах.
В "защитной" куртке, с погонами генерал-лейтенанта и орденом на шее, он сидел в своем кабинете, согнувшись над чертежами. Это был план предполагаемой железной дороги, разрешение которой зависело от генерал-губернатора. Один из будущих акционеров этой дороги, красивый щеголь, брюнет международного типа, сидел тут же на кончике стула.
Стук в дверь.