Антип Саввич прошел в маленькую смежную комнату, замаскированную драпировками. Там у зеркала он вытер платком вспотевший лоб. Он проклинал свою внешность, которая еще утром нравилась ему. Ах, зачем он не худой и не бледный; у него был бы роман с красивой светской женщиной. Первый настоящий роман... Но Антип Саввич вспомнил Причетникова, вспомнил вереницу иконостасов и незаметно успокоился.
Глава III.
При всей словоохотливости, переходившей в болтливость, Антип Саввич в разговорах избегал касаться своей биографии. Не из скромности, вероятно, хотя Бочаров всех уверял, что он -- человек скромный. С тех пор, как Антип Саввич начал понемногу опериваться, с появлением фрака и твердой, как панцирь манишки, он все с меньшим и меньшим удовольствием вспоминал глухую железнодорожную станцию в Курской губернии.
А меж тем, в этих ровных нивах спелой ржи, что, волнуясь, как золотистое море, обступали отовсюду коричневую станцию и горсть серых построек, в этих ленивых жарких солнечных днях с дремлющими на телеграфной проволоке грачами, -- была своеобразная, дышащая черноземным простором степная, чисторусская поэзия...
Отец Антипки имел при станции лавку. Окрестные помещики шутя называли Бочарова-отца "нашим Мюром и Мерилизом". Действительно чего только не было в этой лавке! В мирном трогательном соседстве уживались и продавались -- деготь, ситец, колеса, сардины, грошовые куклы, засиженные мухами жестянки с конфектами, буквари, тарань. Словом, "полная энциклопедия" по выражению станционного телеграфиста, имевшего слабость при случае и без случая щегольнуть своею ученостью.
Антипка бегал босиком, помогал отцу торговать и бранился с мужиками -- покупателями. Зимой ученый телеграфист занимался с Бочаровским сыном письмом и чтением. Летом, когда все дремало, палимое солнечным зноем, а в сумрачной лавке с закрытыми ставнями было прохладно, как в погребе, Антипка царапал на серой оберточной бумаге -- вагоны, лошадей, животных. За этим делом однажды застал его гостивший у отца-священника молодой художник Лосев.
-- Дай взглянуть! Эге! Да у парнишки способности! Савва Данилыч, пусть он ко мне бегает. Недалеко! Рисовать научу. Художником будет.
-- А насчет деньги?
-- И деньгу зашибет, -- со временем.
-- Ну коли так, тады ладно, тады пущай! -- махнул рукой папенька.