Через год Антип работал у иконописца, а через три поступил в Московскую школу живописи. Там он ходил в сапогах бутылками и в широких суконных штанах, по обычаю курских торговцев.
Ему удалось продать с ученической выставки этюд. Он побаловал себя перстнем с фальшивым брильянтом, которым горделиво украсил грязный и короткий мизинец.
Несмотря на ничтожную денежную помощь родителя, Антип Саввич существовал весьма недурно. Он писал иконы, портреты с фотографий и сбывал любителям-старичкам картинки пикантно-игривого свойства.
Он не ограничился школой и пошел в Академию. Здесь, в Петербурге, было труднее жить, да и аппетиты с возрастом увеличивались. Широкие суконные штаны и сапоги бутылками сменились немецким платьем. Над фальшивым перстнем товарищи, в особенности Калантаров, трунили и, скрепя сердце, Антип Саввич запрятал его в шкатулку.
Над будущим своим он задумался серьезно. Так продолжать -- ничего не выйдет. С его средними способностями трудно конкурировать с талантливыми настоящими. Забьют, затрут и следа не останется! И Антип Саввич надумал сделаться идейным религиозным живописцем. Только идейным -- иначе нет смысла.
Он зачастил в академическую библиотеку. Там он вдохновлялся итальянскими и голландскими прерафаэлитами, снимками с византийских икон и, почувствовав себя вдохновленным окончательно, сочинил "Положение во гроб".
-- Шарлатанская вещь! -- говорили про эту картину художники -- Но хитер, каналья. Средняя публика не может разобраться в ней. Она производит впечатление. Да и всякий из нас скажет сразу: скверно или ничего себе, талантливо или бездарно.
Критика частью вышучила картину, частью одобрила. Словом, ее не замолчали. А это только и нужно было Антипу Саввичу. Девизом его было: "Пускай ругают, лишь бы писали".
-- Зная, что Назаров молчать не будет, он сам шел навстречу и заявлял всем:
-- Вы представьте, какая скотина этот Назаров! Выдумал про меня, что я украл "Положение во гроб." Ведь, этакое нахальство! Морду бить мало!