-- Господь миловал, ваше сиятельство.
Бледное слабое подобие улыбки скользнуло по лицу мумии одного из Рамзесов. Причетникову понравился ответ молодого человека.
-- Что я могу для вас сделать?
-- Ваше сиятельство, пламенею желанием расписать храм!
-- Храм? -- задумался граф. -- Недавно выстроен собор в... назвал он большой губернский город. -- Его хотели поручить расписать Колокольцеву -- академику, но это вопрос еще не решенный. Я вам дам свою карточку к его преосвященству владыке Иерониму, который в настоящее время в Петербурге. Благороднейший пастырь и человек.
Причетников нажал в письменном столе кнопку. Аудиенция кончилась. Бочаров откланялся. Обласканный, счастливый ушел он с могущественной (в ее могуществе он убедился на второй день) графской карточкой. На улице он осторожно вынул ее из бумажника и рассматривал с благоговением. Этот кусок продолговатого картона, на котором значилось славянской вязью: "Граф Петр Константинович Причетников" был для Антипа Саввича чеком в несколько десятков тысяч...
Через неделю в одной жалкой газетке появился фельетон: "Профанация церковной живописи". Неизвестный, скрывшийся под псевдонимом А. Верина, автор в пух и прах разнес всех иконописцев. Сильно досталось академику Колокольцеву. Его упрекали в плагиате, он дескать нахально ворует у Плакгорса и даже у такого иконописных дел мастера, как московский Шокарев. Кроме того, по словам А. Верина, Колокольцев давал выходившим из его мастерской образам только свою фирму. На самом же деле ему работали ученики.
"Что же касается Васнецова и Нестерова", говорил А. Верин, "то с каждым годом эти знаменитости набивают себе цену, которая по плечу и по карману весьма немногим".
Глава IV.
-- Что ты думаешь делать? -- спрашивали товарищи вернувшегося из-за границы Калантарова.