-- Слушаю-с, Иллиодор Николаевич. Все первый сорт-с подам -- поклонился тучный с обрюзгшим лицом, лакей, знавший Калантарова еще учеником академии. -- Как в чужих краях ездить изволили?
-- Спасибо, Семен. Недурно, очень недурно.
-- Иллиодору Николаевичу везде хорошо, везде он как дома -- подмигнул Васюк. Он смотрел в смелое разбойничье лицо Калантарова почти с благоговением.
Иллиодор Николаевич самодовольно закрутил усы и поправил острую бородку.
-- Да, всякого бывало! Монюшко, я твоим мнением особенно дорожу. Ты видел, я прислал женский торс с черными распущенными волосами? Что скажешь?
-- Тело чувствуется. Техника волос нравится -- сдержанно похвалил Монюшко.
В Риме писал. Знаете с кого? Жена офицера папской гвардии, графиня... чуть было не сказал фамилии. Одно из самых громких имен Италии. Красавица! У меня была мастерская на Via Sistina, 123. Старинная тяжелая дверь с кольцом, стены толстые... В ней, говорят, когда-то Кипренский работал. Ключ тяжелый, большой, вот этакий. Она приходила ко мне по утрам. Вот темперамент! Гибкая, как змея! Целый Везувий страсти! Муженек, одетый цветным попугаем, -- на дежурство, а она ко мне. Хорошо было, чудесно!
-- Счастливец! -- вздохнул Васюк и неожиданно прибавил, покраснев и сконфузившись. -- А я, Иллиодор Николаевич, женился...
Калантаров даже привскочил от неожиданности.
-- Ты врешь, Васюк? Что я слышу? Васюк, Васючек -- женился! Тихоня, божья коровка. Нет, положительно за эти два года прямо чудеса у вас творятся. Бочаров становится мистиком. Васюк женится...