-- Ну, в экипаж, -- один черт!.. А я тут в буфете рюмку водки выпью.
-- Извольте сейчас ехать, а то к завтраку опоздаете.
-- Опоздаю, так опоздаю. А ты меня не учи, -- понял!..
Буйлов начал угощаться. Станция захолустная. Буфетик убогий. Закуски чуть ли не прошлогодние. Но ему -- наплевать! Вливает в себя рюмку за рюмкой и жует сухой, как подошва, балык. Благо, от пятишницы Скачкова бренчало еще в кармане. Не успел всю проесть.
Поехали. Буйлов, развалясь в фаэтоне, ковырял перышком в зубах и сплевывал. Это его любимая манера -- сплевывать как-то боком. Не то по-солдатски, не то по-цыгански. С жары да с водки разморило его, и он слегка вздремнул.
Видит, дом двухэтажный с колоннами. Липовая к нему ведет аллея, а перед фасадом -- ни цветников, ни палисадников, строгость, уцелевшая с планировки дворцовых усадеб екатерининских времен.
Буйлов, хоть и опоздал к завтраку, но его ждали и без него за стол не садились... Вообще, прием он встретил наирадушнейший... Княгине, высокой, тонкой даме с лорнетом, он так для первого знакомства стиснул руку, что она потом жаловалась князю.
-- Это косолапый медведь какой-то!..
-- Ведь я же тебя предупреждал, cherie, что это стихийная натура. Но зато какой талант, если б ты знала! Вот посмотришь, как он всех нас напишет...
Райское житье началось для Буйлова. Отвели ему флигель из трех комнат, приставили казачка и лакея... Желаешь -- катайся верхом, желаешь -- вели запрячь шарабан. Полная свобода. Завтрак и обед он, по желанию, мог требовать к себе во флигель. Буйлов жрал за четверых, -- не ел, а именно жрал. Поздно вставал. Пробовал ухаживать за мадам Жолливар, бывшей гувернанткой княжны. Встретив француженку в парке, Буйлов с места в карьер так основательно облапил француженку, что она убежала от него в перепуге с визгом и криком...