А вдали, за громаднымъ окномъ, безпредѣльная поляна въ сугробахъ и тамъ, на горизонтѣ зубчатой синѣющей полоской намѣчались финскіе лѣса.
На стѣнѣ, въ рамѣ большая, выцвѣтшая отъ времени фотографія. Всматриваясь въ нее и указывая на молодою человѣка съ густой шевелюрой, генералъ Стаценко спросилъ:
-- Это вы, Илья Ефимовичъ?
-- Да. Но какъ-то не вѣрится, что это я. Сколько воды утекло! Это наша конкурсная группа. Вотъ Макаровъ, Урлаубъ, -- ихъ ужъ нѣтъ... Вотъ Полѣновъ; какое умное, одухотворенное лицо, очень образованный художникъ, а ихъ такъ мало!..
Но, правда, Полѣновъ всегда былъ въ благопріятныхъ условіяхъ. Старая дворянская семья: отецъ сенаторъ. Крамской давалъ у нихъ уроки и, узнавъ, что я вхожъ въ этотъ домъ, воскликнулъ съ уваженіемъ:
-- Какъ, вы бываете у Полѣновыхъ?
И онъ рѣшилъ, что я, молодой начинающій, должно быть чѣмъ-нибудь серьезно отличился, разъ принятъ въ этотъ замкнутый аристократическій домъ...
Донеслись протяжные звуки гонга.
-- Насъ зовутъ обѣдать... Пойдемте, господа, пожалуйста...
Всѣ спустились внизъ. По дорогѣ въ столовую мы задержались въ кабинетѣ. Красивымъ бѣлымъ силуэтомъ намѣчалась въ углу Венера Милосская, превосходный гипсовый слѣпокъ въ натуральную величину.