Многие из них смотрят сквозь пальцы, никогда не спрашивая, откуда у жены бриллиантовые серьги, умопомрачительное четырехсотрублевое «парада» на шляпе или горностаевая накидка. Мужскими карточками интересовались купчихи, содержанки, дамы общества, молодые, пожилые и старые.
Сколько жалоб наслушалась кругленькая, в неизменном бархатном платье Альфонсинка.
— Ах, мадам Карнац! Мой муж… если б вы знали… он никуда, никуда не годится…
— Мадам Карнац, войдите, дорогая, в мое положение. Ведь я хочу ласк любви, я не монахиня, да и монахини… но не могу же я взять любовника из своего крута, пойдут разговоры, сплетни.
Мужская портретная галерея… Кого-кого только не было… Экзотические графы с внешностью цирковых наездников и заправские наездники. Прилизанные, с печатью порока и тупости служащие в конторах и банках молодые люди, которым не хватает скромного жалованья. Налетевшие из-за границы авантюристы, атлеты с могучими обнаженными торсами.
Демонстрацию карточек Альфонсинка сопровождала красноречивым «пояснительным текстом», подобно плантаторше, выхваляющей достоинства своих рабов.
Недавно, совсем недавно «утешила» Альфонсинка госпожу Юнгшиллер, богато, пестро и кричаще одетую немку с большим мокрым ртом, большими руками и ногами.
— Мой муж совсем забиль меня, он весь занят своей политикой! — сетовала высокая блондинка. — Фуй, нельзя же так! Я сама патриотка, но нельзя же забывать, что я женщина.
— Ах, эти мужчины! — подхватила Альфонсинка, — они сами виноват, если жена изменяет.
В руках госпожи Юнгшиллер очутился незаметно всученный альбом.