-- Э, да тутъ цѣлый пикникъ! сказалъ дядя Виллъ со внутреннею насмѣшкой, оглядывая группу путниковъ, яркій огонь и стреноженныхъ животныхъ въ отдаленіи. Вдругъ какая-то мысль мелькнула сквозь спиртные пары омрачавшіе его разсудокъ. Вѣрно въ ней было что-нибудь очень забавное, потому что онъ опять вдругъ скорчилъ ногу и заткнулъ ротъ кулакомъ.
Тѣни начинали медленно подниматься вверхъ по горѣ, легкій вѣтерокъ качалъ верхушки деревьевъ и стоналъ въ ихъ длинныхъ угрюмыхъ вѣтвяхъ. Развалившійся шалашъ былъ починенъ, покрытъ сосновыми вѣтками и предоставленъ дамамъ. Женихъ и невѣста, прощаясь предъ сномъ, такъ чистосердечно поцѣловались, такимъ простодушнымъ и искреннимъ поцѣлуемъ что его можно было бы слышать и выше колыхавшихся сосенъ. Изнуренная герцогиня и недоброжелательная тетушка вѣроятно были слишкомъ утомлены чтобъ обратить вниманіе на это новое доказательство простоты нравовъ и удалились въ шалашь ни слова не говоря. Огонь подправили, мущины улеглись предъ входомъ и черезъ нѣсколько минутъ всѣ спали.
Мистеръ Окгерстъ никогда не отличался крѣпкимъ ономъ. Около утра онъ проснулся съ чувствомъ холода и оцѣпенѣнія. Онъ началъ поправлять гаснувшій огонь, какъ вдругъ вѣтеръ, который теперь дулъ уже сильно, хлестнулъ ему въ лицо чѣмъ-то и вся кровь его отхлынула прочь: это былъ снѣгъ!
Онъ вскочилъ на ноги чтобы разбудить товарищей, такъ какъ времени было терять нечего. По повернувшись къ тому мѣсту гдѣ лежалъ дядя Виллъ, онъ увидѣлъ что его нѣтъ. Подозрѣніе мелькнуло въ его головѣ, и съ проклятіемъ на губахъ онъ бросился туда, гдѣ были привязаны мулы: ихъ не было. Слѣды уже быстро исчезали подъ снѣгомъ.
Поддавшись волненію только на одну минуту, мистеръ Окгерстъ воротился къ костру уже со своимъ обычнымъ спокойствіемъ. Онъ не разбудилъ спавшихъ. Невинный Младенецъ покоился мирно съ улыбкой на добродушномъ лицѣ, покрытомъ веснушками; Пайни почивала возлѣ своей заблудшей сестры такъ сладко какъ подъ защитой небесныхъ хранителей, мистеръ Окгерстъ притянулъ себѣ одѣяло на плечи; и поглаживая усы, сталъ ждать разсвѣта. Разсвѣтъ пришелъ медленно, съ вьюгой и метелью, ослѣпляя и залѣпляя глаза снѣжными хлопьями. Все что можно было разглядѣть вокругъ представляло картину измѣнившуюся какъ будто волшебствомъ. Окгерстъ посмотрѣлъ на долину, и настоящее и будущее представилось ему заключеннымъ въ двухъ словахъ: "занесены снѣгомъ!"
Внимательное изслѣдованіе провизіи, которая къ счастью была спрятана въ шалашѣ и такимъ образомъ избѣгала предательскихъ рукъ дяди Вилла, показало что съ благоразуміемъ и заботливостью ея можетъ хватить еще на десять дней.-- То-есть, прибавилъ мистеръ Окгерстъ шепотомъ-тому,-- если вы захотите кормить насъ. Если же нѣтъ, что можетъ-быть будетъ лучше, мы можемъ подождать пока дядя Виллъ вернется съ провизіей.
По какой-то тайной причинѣ мистеръ Окгерстъ не могъ рѣшиться открыть мошенничество дяди Вилла, и выразилъ догадку что онъ уходя нечаянно спустилъ муловъ. Онъ намекнулъ герцогинѣ и тетушкѣ, которыя конечно знали въ чемъ дѣло, чтобъ онѣ молчали.
-- Они узнаютъ всю правду о насъ если узнаютъ хоть что-нибудь, прибавилъ онъ многозначительно,-- а теперь пугать ихъ совсѣмъ не кстати.
Томъ Симсонъ не только отдалъ все свое имущество въ распоряженіе мистера Окгерста, но и казалось радовался предстоявшему имъ заключенію.-- "Мы тутъ отлично покочуемъ съ недѣльку, а потомъ снѣгъ растаетъ и мы всѣ вмѣстѣ отправимся назадъ." Добродушная веселость юноши и спокойствіе мистера Окгерста заразили и другихъ.
Томъ устроилъ изъ сосновыхъ вѣтокъ крышу для шалаша, а герцогиня принялась наставлять Пайни какъ украсить внутренность съ такимъ вкусомъ и ловкостью что молоденькая провинціалка широко раскрыла отъ удивленія свои голубые глаза.-- "Славно вы должно-быть живете въ Покерфлетѣ", сказала Пайни. Герцогиня вдругъ отвернулась чтобы скрыть краску мгновенно появившуюся на ея щекахъ, а тетушка посовѣтовала Пайни не тараторить. Когда мистеръ Окгерстъ воротился съ утомительныхъ поисковъ какого-нибудь выхода, онъ услышалъ звуки веселаго смѣха, отдававшіеся въ утесахъ. Онъ остановился встревоженный, и его мысли прежде всего обратились къ водкѣ, которую онъ благоразумно припряталъ. "Только это не совсѣмъ похоже на водку", сказалъ игрокъ. И только уже увидавъ сквозь метель ярко сверкающій костеръ и группу около него, онъ успокоился, увѣрившись что это они "просто шалили". Не знаю припряталъ ли мистеръ Окгерстъ вмѣстѣ съ водкой и свои карты, какъ предметъ недопускаемый въ ихъ общину. Достовѣрно только что, какъ говорила тетушка, онъ ни разу не вспомнилъ о картахъ въ этотъ вечеръ. Время какъ-то случайно занялось аккордіономъ, который Томъ Симсонъ съ нѣкоторымъ хвастовствомъ вынулъ изъ своего мѣшка. Несмотря на немалое затрудненіе въ употребленіи этого инструмента, Пайни Вудсъ вызвала однако изъ него нѣсколько упрямыхъ пѣсенокъ, а Томъ присоединилъ акомпаниментъ на кастаньетахъ. Но самое главное торжество вечера состояло въ томъ что женихъ и невѣста, взявшись за руки, съ большою важностью и стараніемъ спѣли "привальную" пѣснь. Кажется что не столько благочестивый характеръ, сколько вызывающій тонъ и ковенанторскія стремленія заразили прочихъ, и они наконецъ присоединились къ припѣву: "Я горжусь тѣмъ что служу Господу и готовъ умереть въ его воинствѣ". Сосны качались, вьюга шумѣла и злилась надъ бѣдняками, а пламя ихъ жертвенника взвивалось къ небу какъ бы въ залогъ обѣта.