2.
"Отдается въ наймы домъ съ красивымъ садамъ и обширнымъ огородомъ, въ приличномъ кварталѣ" -- вотъ, сколько помню, общія выраженія одного объявленія, которое однажды привлекло мое вниманіе на одну квартиру. Я долженъ прибавить, что это случилось въ ранній періодъ моей хозяйственной опытности, когда я еще вѣрилъ въ объявленія. Съ тѣхъ поръ я узналъ, что самые прямодушные люди склонны выражаться нѣсколько преувеличенно, когда описываютъ свои владѣнія, словно они полагаютъ, что бумага все терпитъ. Но я вполнѣ освоился съ этимъ фактомъ гораздо позже, лишь тогда, когда, повѣривъ объявленію, сулившему тысячу удобствъ, нанялъ домъ, изъ котораго меня выжили тысячи неудобствъ.
"Красивый садъ", о которомъ упоминалось въ объявленіи, былъ не великъ, но содержалъ нѣсколько цвѣточныхъ клумбъ необыкновенно странной формы. Меня сразу поразило оригиналѣное сходство ихъ съ тѣми бараньими котлетами, которыя подаются за столомъ въ отеляхъ и ресторанахъ -- сходство особенно поразительное благодаря пучкамъ петрушки, въ изобиліи росшимъ на на этихъ клумбахъ. Владѣлецъ былъ человѣкъ съ оригинальными эстетическими взглядами. Какъ бы то ни было, а пріятно было бродить послѣ обѣда по дорожкамъ, усыпаннымъ пескомъ, куря сигару или вдыхая ароматъ петрушки, останавливаясь порою затѣмъ, чтобы сорвать цвѣтокъ рожи, которая въ изобиліи росла въ саду. Плодоносность этого растенія сильно безпокоила насъ, потому что хотя жена въ первомъ порывѣ энтузіазма и засѣяла нѣсколько клумбъ различными цвѣточными сѣменами, но ничто на нихъ не произрастало, кромѣ рожи, и хотя, движимый тѣми же похвальными чувствами, я досталъ себѣ "Руководство къ Садоводству" и нѣсколько садовыхъ инструментовъ и по нѣсколько часовъ работалъ въ саду, но усилія мои точно также ни къ чему не повели.
"Обширный огородъ" состоялъ изъ нѣсколькихъ чахлыхъ деревьевъ. Въ числѣ ихъ находилась одна жалкая молодая плакучая ива, такая вялая и кислая, что, очевидно, стремилась оправдать свою репутацію и потому была подвязана къ дому, долженствовавшему служить ей опорой. Сырость, господствовавшая въ этой части дома, обыкновенно приписывалась присутствію этого плачевнаго растенія. Къ этому прибавьте пару весьма сомнительнаго достоинства деревьевъ, извѣстныхъ кажется подъ именемъ Malva, которыя щеголяли дешевымъ цвѣтомъ, безпрестанно осыпавшимся, и одинъ или два чахлыхъ дуба, съ жалкими листьями и вообще невзрачной наружности, и вы получите полное понятіе о нашемъ пресловутомъ огородѣ.
Приличность квартала сильно страдала отъ злополучнаго сосѣдства такъ-называемаго Макъ-Джинова двора. Этотъ дворъ былъ чѣмъ-то въ родѣ cul-de-sac, проникнувъ въ который вы открывали первобытное населеніе, жившее въ состояніи варварской свободы и очевидно проводившее большую часть своего времени на порогѣ своего жилища. Многія изъ подробностей человѣческаго туалета, которыя въ другихъ мѣстностяхъ общій предразсудокъ ограничиваетъ уборной, здѣсь совершались на открытомъ воздухѣ безъ страха и безъ упрека. Въ началѣ каждой недѣли дворъ окутывался удушливымъ, ѣдкимъ паромъ, подымавшимся изъ безчисленныхъ прачешныхъ. Затѣмъ два-три дня спустя слѣдовала чрезвычайная выставка носильныхъ принадлежностей всѣхъ цвѣтовъ и фасоновъ. Было также очевидно, что этотъ дворъ оказываетъ деморализирующее вліяніе на весь околотокъ. Одинъ оптимистъ-собственникъ выстроилъ красивый домъ на углу улицы и поселился въ немъ; но хотя онъ нерѣдко появлялся на балконѣ, облеченный въ яркій пунцовый халатъ, который придавалъ ему сходство съ тропической рѣдкой птицей, онъ дождался только обидныхъ прозвищъ со стороны мальчишекъ этого двора.
Вскорѣ послѣ того онъ выѣхалъ изъ дому и проѣзжая однажды мимо него, я замѣтилъ объявленіе, гласившее "отдаются въ наймы комнаты со столомъ", которое красовалось на одной изъ коринѳскихъ колоннъ портика великолѣпнаго дома. Макъ-Джиновъ дворъ восторжествовалъ. Однажды намъ довелось быть свидѣтелями обмѣна любезностей между прислугой великолѣпнаго дома и нѣкоторыми изъ его жильцовъ съ юнымъ поколѣніемъ двора. Долетѣвшія до насъ площадныя выраженія окончательно убѣдили насъ съ этой минуты, что мы должны оставить всякія претензіи на приличность квартала, въ которомъ живемъ...
3.
Вскорѣ затѣмъ я переселился въ Счастливую Долину, и меня поразила неудачность такого названія. Хотя калифорнійцы вообще щедры на эпитеты, но этотъ послѣдній звучалъ какъ иронія.
Нашъ домъ, расположенный въ улицѣ Лаура-Матильда, походилъ на игрушечный швейцарскій шале. Немногія деревья, окружавшія его, напоминали тѣ, которыя обыкновенно заключены въ овальныхъ рождественскихъ коробкахъ, съ игрушками сельскаго характера, и даже самые люди, сидѣвшіе у оконъ, отличались какой-то чопорностью, придававшей имъ удивительно не-реальный и искусственный видъ. Маленькая собачка, принадлежавшая одному сосѣду, прослыла у членовъ моего семейства подъ названіемъ "Стеклышка", по общему подозрѣнію, что она выдута изъ этого матеріала. Быть можетъ, я нѣсколько преувеличиваю характеръ щепетильной аккуратности нашего околотка -- аккуратности и жеманности, которыя, какъ мнѣ кажется, клонятся къ тому, чтобы принизить, умалить, ограничить весь ихъ кругозоръ. По крайней мѣрѣ мы постепенно заражались мелочными интересами и узкостью идей и до нѣкоторой степени слились съ міромъ, ограниченнымъ правильными линіями улицы Лаура-Матильда.
Одною изъ причинъ этого дѣланнаго и неискренняго характера нашего околотка могло быть и то, что самая почва его была искусственная. Улица Лаура-Матильда была проведена на болотѣ. Земля, не вполнѣ еще осушенная, постоянно боролась съ своимъ стариннымъ врагомъ. Вскорѣ послѣ того, какъ мы поселились въ нашемъ домѣ, мы открыли въ немъ стараго жильца, не вполнѣ еще утратившаго свои права.