-- За-зачѣмъ я пойду домой? внезапно спросилъ онъ съ большой серьёзностью.
-- Ступайте и выкупайтесь, возразила миссъ Мери, окидывая презрительнымъ взглядомъ его запыленную фигуру.
Въ ея величайшему испугу, Санди внезапно сбросилъ съ себя сюртукъ и жилетъ, скинулъ сапоги и бросился со всѣхъ ногъ къ рѣкѣ.
-- Милосердый Боже! Онъ утонетъ! проговорила миссъ Мери, и затѣмъ съ женской нелогичностью убѣжала въ школу и заперлась на ключъ.
Въ этотъ вечеръ, сидя за ужиномъ съ своей хозяйкой, женой кузнеца, она робко спросила: напивается ли когда-нибудь ея мужъ?
-- Абнеръ? задумчиво отвѣчала миссисъ Стиджеръ:-- постойте: Абнеръ не былъ пьянъ съ послѣднихъ выборовъ. Миссъ Мери хотѣлось спросить: любить ли онъ въ такихъ случаяхъ валяться на солнцѣ и повредила ли бы ему холодная ванна? Но это повлекло бы къ объясненію, котораго она предпочитала не давать. Такимъ образомъ она превратила этотъ разговоръ. Но на слѣдующій день написала своей пріятельницѣ въ Бостонъ: "мнѣ кажется, что пьющая частъ здѣшняго населенія еще менѣе несносна, чѣмъ другая. Разумѣется, душа моя, я говорю про мужчинъ. Что касается женщинъ, то онѣ невыносимы".
Черезъ какую-нибудь недѣлю миссъ Мери позабыла объ этомъ эпизодѣ и только машинально избирала другую дорогу для своихъ послѣ-обѣденныхъ прогулокъ. Она замѣтила, однако, что каждое утро свѣжій букетъ азалій красовался среди другихъ цвѣтовъ на ея пюпитрѣ. Это не удивляло ее, потому что ея маленькіе ученики знали о ея любви къ цвѣтамъ и постоянно украшали ея пюпитръ анемонами, сиренью и лупинами; но когда она спросила, кто поставилъ азаліи, всѣ отвѣчали, что не знаютъ. Нѣсколько дней спустя, мальчикъ Джонни Тиджеръ, столикъ котораго стоялъ всего ближе къ окну, вдругъ разразился безпричиннымъ повидимому смѣхомъ, который грозилъ нарушить порядокъ въ классѣ. Миссъ Мери могла только добиться отъ него, что кто-то сейчасъ заглянулъ въ окно. Разсерженная и негодующая, она вышла на улицу, намѣреваясь сразиться съ докучливымъ нарушителемъ класснаго благочинія. Обогнувъ школьнаго дома, она прямо наткнулась на пьяницу, встрѣченнаго ею нѣсколько дней тому назадъ. Только теперь онъ былъ совсѣмъ трезвъ и имѣлъ видъ человѣка, совсѣмъ виноватаго и словно въ воду опущеннаго.
Миссъ Мери не замедлила съ женской ловкостью воспользоваться этимъ обстоятельствомъ. Но было нѣсколько конфузно замѣтить, что "животное", не взирая на нѣкоторые, слабые признаки безпорядочной жизни, былъ очень красивъ -- настоящій бѣкурый Самсонъ, золотистая, шелковистая борода котораго очевидно не знавала до сихъ поръ ни бритвы цирюльника, ни ножницъ Далилы. Рѣзкія слова, которыми она готовилась поразить дерзновеннаго, замерли на ея губахъ и она удовольствовалась темъ, что выслушала его робкое извиненіе, поднявъ брови и собравъ вокругъ себя складки своего платья, словно боялась запачкаться. Когда она вернулась въ школу, глаза ея упали на азаліи и она поняла въ чемъ дѣло. Тогда она засмѣялась и весь подвластный ей маленькій народъ тоже принялся смѣяться, и всѣ почувствовали себя безсознательно счастливыми.
Немного спустя, въ одинъ жаркій день два мальчугана, запнувшись за порогъ школы, опрокинули ведро съ водой, которую они съ трудомъ притащили изъ источника, и миссъ Мери сострадательно взяла ведро и сама отправилась за водой. У подошвы холма чья-то тѣнь пересѣкла ей дорогу и чья-то ловкая рука нѣжно освободила ее отъ ея бремени. Миссъ Мери смутись и разсердилась.
-- Еслибы вы побольше употребляли воды на свою собственную персону, дѣло было бы лучше,-- проговорила она услужливой рукѣ, не удостоивая поднять свои рѣсницы на ея обладателя. Покорное молчаніе, какимъ встрѣчена была ея выходка, заставило ее раскаяться въ ней и она такъ ласково поблагодарила его у дверей, что онъ споткнулся. Это вызвало взрывъ смѣха у дѣтей, который заразительно подѣйствовалъ и на миссъ Мери, блѣдныя щеки которой заалѣли. На слѣдующій день кадка съ водой таинственно появилась у дверей школы, и съ тѣхъ поръ также таинственно наполнялась свѣжей водой каждое утро.