Съ безсознательной правильностью чередовалась надъ Редъ-Гочемъ однообразная вереница солнечныхъ дней, краткихъ сумеекь и звѣздныхъ ночей. Миссъ Мери полюбила прогулки по уединеннымъ лѣсамъ. Бытъ можетъ, она увѣровала вмѣстѣ съ миссисъ Стиджеръ, что бальзамическій запахъ сосенъ "полезенъ для ея груди"; и несомнѣнно, что легкій кашель, которымъ она страдала, сталъ рѣже, а походка ея тверже; быть можетъ, она уразумѣла нескончаемые уроки, которые терпѣливыя сосны не устаютъ преподавать внимательнымъ и невнимательнымъ ушамъ. Такимъ образомъ она затѣяла разъ пикникъ на каштановый холмъ и забрала съ собой всѣхъ дѣтей. Вдали отъ пыльныхъ улицъ, разбросанныхъ хижинъ, желтыхъ шахтъ, шума никогда не успокоивающихся машинъ, дешеваго блеска лавочныхъ выставокъ, яркой краски вывѣсокъ, которыя характеризуютъ варварство подобныхъ мѣстъ -- какъ хорошо чувствовали они себя! Когда исчезли изъ виду послѣдніе слѣды человѣческихъ рукъ -- какъ радушно принялъ ихъ лѣсъ подъ свою гостепріимную сѣнь! Съ какимъ восторгомъ устремились дѣти на лоно матери-природы -- быть можетъ потому, что еще не разучились понимать ея языкъ,-- наполняя воздухъ своимъ смѣхомъ, и сама миссъ Мери, во всеоружіи своихъ безукоризненныхъ юбокъ, воротничка и маншетокъ, тѣмъ не менѣе увлеклась и помчалась во главѣ своего стада, точно насѣдка, пока наконецъ утомленная, смѣющаяся и раскраснѣвшаяся, съ выбившейся прядью темныхъ волосъ и свалившейся шляпой, которую придерживали ленты у шеи, не наткнулась какъ разъ... на злополучнаго Санди.

Мы не станемъ передавать здѣсь объясненій, извиненій, ни бесѣды, не отличавшейся особенной мудростью, которая затѣмъ воспослѣдовала. Какъ бы то ни было, но можно было заключитъ, что миссъ Мери свела знакомство съ экс-пьяницей. Словомъ сказать, онъ былъ принятъ въ компанію, а дѣти съ тѣмъ инстинктомъ, которымъ Провидѣніе надѣляетъ слабыхъ, признали въ немъ друга и принялись играть его бѣлокурой бородой, длинными шелковистыми усами и позволять себѣ другія вольности... какъ это всегда склонны дѣлать слабые. А когда онъ сложилъ и зажегъ костеръ и посвятилъ ихъ въ другія тайны лѣсной жизни, восторгу ихъ не было границъ. По истеченіи двухъ безумныхъ, праздныхъ, счастливыхъ часовъ онъ увидѣлъ себя лежащимъ у ногъ школьной учительницы, задумчиво глядя ей въ лицо, между тѣмъ, какъ она, сидя на склонѣ холма, свивала вѣнки изъ цвѣтовъ.

Я полагаю, что Санди смутно сознавалъ, что недостоинъ своего счастья. Я знаю, что ему страстно хотѣлось совершить какой-нибудь подвигъ... убить медвѣдя, скальпировать дикаря или какъ-нибудь пожертвовать собой для этой школьной учительницы съ блѣднымъ лицомъ и сѣрыми глазами. Такъ какъ мнѣ очень хотѣлось бы показать его въ геройскомъ положеніи, то рука моя съ великимъ трудомъ воздерживается отъ введенія подобнаго эпизода и лишь вслѣдствіе твердаго убѣжденія, что подобные эпизоды никогда не случаются во-время. Но я надѣюсь, что прекрасная читательница, припомнивъ, что въ дѣйствительной жизни въ подобныхъ случаяхъ героемъ всегда является прозаическій полицейскій или какой-нибудь неинтересный незнакомецъ, проститъ мнѣ это упущеніе.

Итакъ, они сидѣли мирно. Надъ ихъ головой долбили дятлы, а изъ оврага пріятно доносились дѣтскіе голоса. Что они говорили другъ другу -- не важно. Что они думали -- могло бы быть интересно, но не высказывалось ими. Дятлы узнали только, что миссъ Мери была сирота, что она оставила домъ дяди, чтобы ѣхать въ Калифорнію, въ погоню за здоровьемъ и независимостью; что Санди былъ тоже сирота, что онъ пріѣхалъ въ Калифорнію за развлеченіемъ, что онъ велъ безпутную жизнь, но что рѣшился исправиться, и другія подробности, которыя дятламъ несомнѣнно должны были казаться ужасными пустяками. Но и эти пустяки помогли незамѣтно провести время, и когда дѣти были всѣ собраны, а Санди съ деликатностью, которую школьная учительница оцѣнила по достоинству, простился съ ними на опушкѣ лѣса, ей показалось, что еще ни одинъ день въ ея жизни не пролеталъ такъ быстро.

Когда долгое, сухое лѣто изсякло до самыхъ корней, то учебный періодъ въ Редъ-Гочѣ, употребляя мѣстное выраженіе, тоже "изсякъ". Черезъ день миссъ Мери будетъ свободна и на цѣлый годъ, по крайней мѣрѣ, Редъ-Гочъ не увидитъ ее больше. Она сидѣла одна въ школѣ, опершись щекой на руку, съ полузакрытыми глазами и въ томъ мечтательномъ состоянія, въ которое миссъ Мери -- боюсь, въ ущербъ для школьной дисциплины,-- часто впадала въ послѣднее время. На колѣняхъ у ней лежалъ мохъ, папоротники и другія лѣсныя принадлежности. Она была такъ занята этими предметами или своими собственными мыслями, что не слыхала легкаго стука въ дверь. Когда наконецъ послѣдній сталъ явственнѣе, она встала съ покраснѣвшими щеками и отворила дверь. На порогѣ стояла женщина, нескромный нарядъ которой представлялъ странный контрастъ съ ея робкимъ, застѣнчивымъ видомъ.

Миссъ Мери сразу признала двусмысленную мать одного своего безъимяннаго ученика. Быть можетъ, она была разочарована, а быть можетъ, и просто высокомѣрна, но холодно пригласивъ эту даму войти, она машинально оправила свой воротникъ и маншеты и плотнѣе подобрала цѣломудренныя складки своего платья. Быть можетъ, вслѣдствіе этого сконфуженная гостья, послѣ минутнаго колебанія оставила свой роскошный зонтикъ за дверью, безъ церемоніи бросивъ его въ пыль, и усѣлась на дальнемъ концѣ длинной лавки. Голосъ ея былъ глухъ, когда она качала:

-- Я слышала, что вы уѣзжаете завтра, и мнѣ трудно было дать вамъ уѣхать, не поблагодаривъ васъ за доброту, съ какой вы относились къ моему Томми.

Миссъ Мери отвѣчала, что Томми хорошій мальчикъ и заслуживаетъ больше, чѣмъ простое вниманіе, какое она могла оказать ему.

-- Благодарю васъ, миссъ, благодарю васъ! вскричала незнакомка, вспыхнувъ даже подъ слоемъ румянъ, которыя Редь-Гочъ насмѣшливо звалъ ея "воинственной татуировкой", и пытаясь въ своемъ смущеніи ближе придвинуть длинную скамью въ школьной учительницѣ.-- Благодарю васъ за это, миссъ! И хотя я его мать, но нельзя найти болѣе кроткаго, милаго, дорогого мальчика. И хотя мои слова и не имѣютъ никакой цѣны, а я все-таки скажу, что болѣе кроткой, доброй, ангельской учительницы, чѣмъ вы, не найти въ мірѣ.

Миссъ Мери, чопорно возсѣдавшая за своимъ пюпитромъ, съ линейкой на плечѣ, широко раскрыла свои сѣрые глаза, но ни слова не промолвила.