Обѣимъ женщинамъ не спалось въ эту ночь. Утромъ, поглядѣвъ другъ другу въ блѣдное лицо, онѣ прочитали на немъ свой приговоръ. Ни одна не промолвила ни слова; но Пинни придвинулась къ Герцогинѣ и охватила рукой ея талію. Въ этомъ положеніи онѣ оставались весь день. Ночью буря разыгралась съ небывалой яростью, и разметавъ спасительныя сосны, проникла въ хижину. Подъ утро онѣ увидѣли, что не въ силахъ поддерживать огонь, который постепенно угасалъ. Когда горящіе уголья почернѣли, Герцогиня, прижалась въ Пинни и нарушила продолжительное молчаніе: "Пинни, можешь ли ты молиться?" -- "Нѣтъ, дорогая", отвѣчала Пинни просто. Герцогиня, сама не зная почему, почувствовала облегченіе, и положивъ свою голову на плечо Пинни, умолкла навѣки. И въ этой позѣ, младшая поддерживая на своей дѣвственной груди голову своей грѣшной сестры, обѣ женщины уснули непробуднымъ сномъ. Вѣтеръ стихъ, словно боясь разбудить ихъ. Пушинки снѣга, отряхаемыя длинными вѣтвями сосенъ, летали точно бѣлокрылыя птички и опускались на спящихъ. Луна изъ-за разорванныхъ облаковъ глядѣла внизъ на бывшій лагерь. Но вся человѣческая нищета и слабость, всѣ слѣды земного труда и горя -- все было скрыто чистымъ покрываломъ, милостиво наброшеннымъ на все окружающее.
Онѣ спали весь этотъ день и весь слѣдующій, и ихъ не разбудили шаги и голоса, внезапно нарушившіе безмолвіе лагеря. И когда сострадательныя руки раскидали снѣгъ съ ихъ изможденныхъ лицъ, то врядъ ли бы вы угадали, по безмятежному выраженію спящихъ, которая изъ двухъ была грѣшницей. Даже законъ Покеръ-Флата призналъ это и оставилъ ихъ обѣихъ въ объятіяхъ другъ друга.
Въ концѣ ущелья, на одной изъ самыхъ большихъ сосенъ нашли червоннаго туза, прибитаго къ корѣ большимъ складнымъ ножемъ. На немъ стояла слѣдующая надпись, написанная карандашемъ, но твердымъ почеркомъ:
+
Подъ этимъ деревомъ
покоится тѣло
Джона Окгёрста,
который проигралъ игру
23-го ноября, 1850 г.
и