бросилъ добровольно свои карты
7-го декабря, 1850 г.
+
И безжизненный, холодный, рядомъ съ пистолетомъ, лежавшимъ на землѣ и съ пулей въ сердцѣ, но спокойный, какъ и при жизни, лежалъ тамъ, кто былъ нѣкогда сильнѣйшимъ и вмѣстѣ съ тѣмъ слабѣйшимъ изъ изгнанниковъ Покеръ-Флата
III.
Уличный мальчишка.
Предметъ настоящей статьи стоить въ эту минуту, прислонявшись къ дереву, напротивъ моего окна. Онъ сдвинулъ свою шапку на затылокъ, очевидно безъ всякой разумной цѣли, а единственно лишь затѣмъ, чтобы выказать свою грязную мордашку во всей ея красѣ. Одежда его, которая свидѣтельствуетъ о явномъ пренебреженіи къ пуговицамъ, носитъ пріятные слѣды чередующихся временъ года, которые напоминаются ея разнообразными пятнами. Носъ уличнаго мальчишки вздернуть вверху и придавленъ на концѣ. Я замѣчалъ то же самое у многихъ уличныхъ мальчишекъ и склоняюсь думать, что это результатъ ранней любознательности -- привычка глазѣть сквозь оконныя стекла и сквозь заборы, а можетъ быть также и жадности, съ какой пожираются громадныя яблоки. Тотъ уличный мальчишка, о которомъ идетъ теперь рѣчь, замѣчателенъ еще своей нахальной фамильярностью. Это его качество, пріятности котораго я испыталъ на себѣ, побудило меня написать настоящую статью.
Знакомство мое съ нимъ началось въ минуту слабости. У меня есть злополучная замашка интересоваться оригинальностью въ людяхъ, даже и тогда, когда она проявляется у порочныхъ субъектовъ. Но такъ какъ мнѣ не достаетъ твердости и ловкости, какія обыкновенно сопровождаютъ эту замашку въ другихъ людяхъ и Подогъ ихъ способными разрывать всякое знакомство, какъ скоро оно станетъ несноснымъ, то я и окружилъ себя различными, неудобными друзьями, въ числѣ которыхъ находится и этотъ уличный мальчишка. Онъ совершенно случайно привлекъ мое вниманіе. Онъ игралъ на улицѣ, когда возница проѣзжавшаго мимо экипажа огрѣлъ его ударомъ бича. Уличный мальчишка мгновенно вскочилъ на ноги и послалъ вслѣдъ своему мучителю выразительное ругательство. Я воздержусь отъ повторенія его, потоку что подозрѣваю, что оно здѣсь будетъ некстати. Сколько мнѣ помнится, въ немъ въ весьма краткихъ словахъ выражалось сомнѣніе о законности рожденія возницы; оно намекало на безчестность его отца, бросало тѣнь на доброе имя его матери; оно заявляло скептическое сомнѣніе о личныхъ качествахъ возницы, объ его опрятности и о будущемъ спасеніи его души. Въ ту минуту, какъ юныя уста изрекали послѣдніе звуки, глаза уличнаго мальчишки встрѣтились съ моими. Выраженіе моихъ глазъ, должно быть, ободрило его и онъ кивнулъ мнѣ головой, Я не отрекся отъ поклона и отъ сообщничества, какое онъ устанавливалъ между нами. Съ этой минуты я очутился во власти уличнаго мальчишки, и съ тѣхъ поръ онъ не даетъ мнѣ покоя.
Онъ преслѣдуетъ меня на улицахъ и на перекресткахъ. Онъ съ отвратительной вольностью заговариваетъ со мной, когда я нахожусь въ обществѣ друзей. Онъ стережетъ меня у воротъ моего дома, когда я выхожу по дѣлу. Разстояніе преодолѣваетъ онъ простой силой своихъ легкихъ и окликаетъ меня за версту. На дняхъ встрѣтилъ меня въ театрѣ и потребовалъ мою контрамарку съ развязностью грабителя большихъ дорогъ. Я, какъ дуракъ, отдалъ ему ее, но войдя въ театръ, нѣсколько минуть спустя, и усѣвшись покойно въ партерѣ, имѣлъ удовольствіе слышать, какъ мое имя прокричали съ галлереи съ присовокупленіемъ къ нему игриваго прозвища. То отличался уличный мальчишка. Во время представленія, онъ бросалъ въ меня свернутыми въ трубочку афишами и забавлялся бѣглыми замѣчаніями о фигуранткахъ.
Сегодня, очевидно, ему не повезло. Я замѣчаю, что онъ насвистываетъ народныя пѣсни не такъ бойко и громко, какъ обыкновенно. Провидѣніе, однако, не совсѣмъ прогнѣвалось на него и посылаетъ ему жертву въ видѣ двухъ миленькихъ, маленькихъ мальчиковъ, которые въ настоящую минуту показались на нашей улицѣ. То бѣлорозовые дѣти, одѣтые совсѣмъ одинаково и отличающіеся какимъ-то особенно чопорнымъ и приличнымъ видомъ, котораго уже достаточно, чтобы пробудить антагонизмъ въ уличномъ мальчишкѣ. Вздохъ удовольствія вырывается у него изъ груди. Однако, что же онъ теперь предприметъ? Другой мальчишка удовлетворился бы тѣмъ, что просто на-просто сбилъ бы шляпы съ ненавистныхъ головъ, и такимъ образомъ, изливъ свою злобу, ускорилъ бѣгство непріятеля. Но у нашего мальчишки свои эстетическія соображенія; онъ желаетъ не только оскорбить, но и изобидѣть и въ сопротивленіи жертаы найти нѣкоторое оправданіе своему насилію. Миленькіе маленькіе мальчики замѣчаютъ грозящую имъ опасность, и ближе тѣснятся другъ къ другу. Уличный мальчишка начинаетъ съ ироніи. Онъ дѣлаетъ видъ, что пораженъ великолѣпіемъ ихъ костюмовъ. Онъ обращается ко мнѣ (черезъ улицу и сквозь закрытое окно) и спрашиваетъ: нѣтъ ли у насъ по сосѣдству цирка? Затѣмъ ласково освѣдомляется о здоровьѣ ихъ родителей. Онъ высказываетъ опасеніе, что матушка ихъ можетъ встревожиться ихъ отсутствіемъ. Онѣ предлагаетъ проводить ихъ домой. Одинъ изъ маленькихъ миленькихъ мальчиковъ слабо возражаетъ; но, увы! его правильное произношеніе, его грамматическая точность и его умѣренные эпитеты только вызываютъ взрывъ насмѣшекъ у уличнаго мальчишки, который теперь мѣняетъ тактику. Оскорбленные потокомъ его бранныхъ словъ, они легко попадаютъ въ разставленную имъ ловушку. Жалобный вопль оглашаетъ нашу улицу. Но такъ какъ предметъ настоящей статьи требуетъ болѣе строгаго урока, чѣмъ тотъ, какой я было-намѣревался ему датъ, то я нахожу вынужденнымъ покинуть свой покойный постъ у окна, хватаю шляпу, открываю наружную дверь и пускаю въ ходъ болѣе суровую методу воспитанія дѣтей.