Въ свѣтлый іюньскій вечеръ миссъ Нелли Арнотъ, старшая учительница малолѣтняго отдѣленія одной изъ общественныхъ школъ въ Санъ-Франциско, искусно скрывшись отъ своихъ подругъ, рѣшила привести въ исполненіе смѣлый планъ, давно задуманный въ ея отважной, шаловливой головкѣ. Съ удивительнымъ, мистическимъ инстинктомъ ея пола, для котораго открыты всѣ тайны сердца, она выслушала исторію Гокинсовскаго Пріюта Кретиновъ и положила во что бы то ни стало проникнуть подъ его таинственный кровъ. Миновавъ кусты у подножія горы, густой лѣсъ, отдѣлявшій Звѣздый Тунель и шалашъ Гокинса на скатѣ, она, никѣмъ не замѣченная, достигла по маленькой тропинкѣ до вершипы. Теперь передъ нею находился мрачный, безмолвный, неподвижный предметъ ея желаній, но мужество ей тутъ измѣнило съ характеристической непослѣдовательностью женскаго пола. Вдругъ на нее напалъ страхъ тѣхъ опасностей, которыя она благополучно миновала. Страхъ медвѣдей, тарантулъ, пьяныхъ людей и ящерицъ. Около минуты, она, какъ впослѣдствіи объяснила, думала, что сейчасъ умретъ. Вѣроятно съ этой мыслью она подняла два большіе, тяжелые камня, но потомъ бросила ихъ, взяла въ ротъ двѣ шпильки, старательно поправила растрепавшіяся пряди роскошныхъ, черныхъ волосъ и ощупала въ своихъ карманахъ платокъ, бумажникъ, футляръ съ визитными карточками и флаконъ со спиртомъ. Наконецъ, принявъ на себя спокойный, небрежный видъ, она взошла на балконъ и дернула колокольчикъ, хотя вполнѣ была увѣрена, что никто не отзовется на ея звонъ. Послѣ довольно приличной паузы, она осмотрѣла закрытыя ставни оконъ. Одинъ изъ нихъ подался подъ ея рукой; она на минуту остановилась, кокетливо поправила свою шляпку и, отворивъ окно, вошла въ комнату.
Хотя домъ былъ запертъ долгое время, но въ немъ пахло свѣжей краской, а не сыростью, какъ обыкновенно въ жилищахъ, посѣщаемыхъ духами. Пестрые ковры, свѣтлыя обои и блестящая мебель совершенно не согласовались съ мыслью о призракѣ. Съ дѣтскимъ любопытствомъ начала она подробно разсматривать безмолвное жилище; сначала она боязливо отворяла двери и быстро отскакивала въ сторону, боясь кого-нибудь увидать, но потомъ, убѣдившись въ своей безопасности и безусловномъ одиночествѣ, она сдѣлалась смѣлѣе. Въ самой большой изъ комнатъ красовались въ вазѣ цвѣты, очевидно, собранные въ то самое утро, и, что еще замѣчательнѣе, въ кружкахъ и кувшинахъ была налита свѣжая вода. Это побудило миссъ Нелли замѣтить странный фактъ, что въ домѣ вовсе не было пыли, отъ которой страдало все Пятирѣчіе. Полы и ковры были недавно выметены, мебель тщательно вычищена. Если домъ посѣщался какимъ-нибудь призракомъ, то этотъ призракъ не отличался обычнымъ пристрастіемъ къ сырости и паутинѣ. Однако, на постеляхъ никто еще не спалъ, пружины въ креслѣ, на которое опустилась миссъ Нелли, заскрипѣли, какъ новыя, двери туго отворялись, и, несмотря на окружающіе чистоту, блескъ и комфортъ, ясно было, что никто здѣсь не обиталъ. Ей очень хотѣлось, какъ она впослѣдствіи объяснялась, нарушить тишину, хоть уронивъ что-либо изъ мебели, но особенно ее искушало фортепьяно, безмолвно стоявшее у стѣны. Ей хотѣлось только открыть его, чтобъ посмотрѣть, какого оно мастера. Сдѣлавъ это, она подумала, что не было большого грѣха и попробывать тонъ. Она сѣла за фортепьяно и положила свою маленькую ножку на педаль. Но миссъ Нелли была слишкомъ пламенной музыкантшей и слишкомъ хорошо играла, чтобъ удовольствоваться двумя-тремя нотами. Она взяла нѣсколько акордовъ и съ такою силой, что звуки фортепьяно раздались по всему дому. Она умолкла и прислушалась. Пустой домъ снова впалъ въ прежнее безмолвіе. Она вышла на балконъ: вездѣ царила тишина; только дроздъ долбилъ сосѣднее дерево и вдали смутно слышался шумъ телѣги. Никого не было видно вокругъ дома. Миссъ Нелли, успокоенная, возвратилась въ комнату. Рука ея снова забѣгала по клавишамъ, и черезъ пять минутъ она совершенно забылась; сбросивъ свою накидку, повѣсивъ соломенную шляпу на фортепьяно и закинувъ назадъ свои черные волосы, она вполнѣ предалась музыкѣ.
Проигравъ около получаса, она вдругъ остановилась и ясно услышала рукоплесканія извнѣ. Съ раскраснѣвшимися отъ стыда и негодованія щеками она бросилась къ окну и увидѣла быстро исчезавшихъ въ лѣсу человѣкъ десять или двѣнадцать въ синихъ и красныхъ фуфайкахъ.
Миссъ Нелли тотчасъ рѣшила, что ей слѣдовало дѣлать. Я уже упоминалъ, что въ минуту одушевленія она была очень мужественна, и теперь, спокойно надѣвъ шляпу, перчатки и накидку, она казалась опаснымъ противникомъ для застѣнчиваго, неопытнаго человѣка. Закрывъ фортепьяно и окно, затворивъ двери и приведя домъ въ прежнее положеніе, она сошла съ балкона и прямо направилась къ шалашу Гокинса, отстоявшему на четверть мили.
Не успѣла миссъ Нелли постучаться въ дверь шалаша, какъ она отворилась и Дуракъ предсталъ передъ нею. Молодая дѣвушка никогда не видала еще человѣка, носившаго такое неблагозвучное имя, и не могла скрыть своего удивленія при видѣ мужчины высокаго роста, прекрасно сложеннаго, съ черной бородой. Надъ впалыми отъ заботъ и нездоровья щеками блестѣли каріе глаза, большіе, мягкіе, невыразимо грустные. Конечно, не такого человѣка ожидала встрѣтить миссъ Нелли, но, оправившись отъ перваго смущенія, она еще болѣе почувствовала оскорбленіе, нанесенное ея гордости. Однако, съ удивительнымъ искусствомъ и врожденнымъ женскимъ инстинктомъ она тотчасъ измѣнила свою тактику.
-- Я пришла извиниться передъ вами, сказала она съ блестящей улыбкой, гораздо болѣе опасной, чѣмъ ея прежній строгій, серьёзный видъ:-- за дерзкую смѣлость. Я полагаю, что домъ на вершинѣ этой горы, вашъ. Онъ мнѣ такъ понравился по внѣшности, что я, оставивъ своихъ подругъ внизу, продолжала она, слегка махая рукою, словно указывая на цѣлый отрядъ амазонокъ, которыя готовы были отомстить за малѣйшее оскорбленіе, нанесенное ей:-- я вошла въ комнаты. Увидавъ, что въ нихъ никого не было, я взяла смѣлость открыть фортепьяно и позабавиться музыкою до прихода подругъ.
Гокинсъ поднялъ на нее свои прекрасные глаза. Передъ нимъ стояла хорошенькая молодая дѣвушка съ блестящими, сѣрыми глазами, раскраснѣвшимися пухлыми щечками и алыми губками, полускрывавшими рядъ маленькихъ бѣлыхъ зубовъ. Онъ смотрѣлъ на нее тихо, спокойно; пульсъ его не бился сильнѣе обыкновеннаго, и онъ чувствовалъ только естественное безпокойство застѣнчиваго, молчаливаго человѣка.
-- Я зналъ это, сказалъ онъ просто: -- я слышалъ васъ.
Его хладнокровіе и подозрѣніе, что онъ участвовалъ въ таинственныхъ рукоплесканіяхъ, вывели ее изъ терпѣнія.
-- А! а! сказала она все съ той же улыбкой:-- я также слышала васъ...