Послѣ такихъ увѣщеваній, Дуракъ бѣжалъ въ долину, и миссъ Нелли принимала его сначала съ нѣкоторой сдержанностью, вскорѣ замѣнявшейся обворожительными улыбками и кокетливой болтовней. Дни проходили за днями; миссъ Нелли быстро выздоравливала, но на умѣ у нея становилось все смутнѣе и смутнѣе, а мистеръ Гокинсъ чувствовалъ, что ему въ ея присутствіи все болѣе и болѣе неловко; граждане же Пятирѣчія съ улыбкой потирали руки и дожидались близкой развязки. Она дѣйствительно наступила, но не въ томъ видѣ, въ какомъ ее ожидало Пятирѣчіе.
Въ концѣ іюля, въ Пятирѣчіе прибыло общество восточныхъ туристовъ. Они "продѣлали", только что передъ тѣмъ, Долину Крупныхъ Предметовъ, и, такъ-какъ въ числѣ ихъ было нѣсколько капиталистовъ, то положено было не довольствоваться одними красотами природы, а практически познакомиться съ горнымъ промысломъ Калифорніи. До сихъ поръ все шло прекрасно: въ водопадѣ было достаточно воды, благодаря позднему сезону; въ ущельяхъ на высшихъ пикахъ лежалъ еще снѣгъ; туристы объѣхали вокругъ громаднаго дерева и проѣхали чрезъ внутренность не менѣе громаднаго пня, повергнутаго на землю. Сказать, что они были довольны своимъ путешествіемъ было бы не вѣрнымъ выраженіемъ ихъ энтузіазма; мужчины и дамы были положительно опьянены любезнымъ гостепріимствомъ, новизною окружавшей ихъ пржроды и сухимъ, возбуждающимъ силы воздухомъ. Двое или трое изъ туристовъ объявили, что они съ радостью остались бы тутъ жить и умереть; а одинъ написалъ въ какую-то восточную газету блестящее описаніе страны, которую возносилъ надо всѣмъ, что можно было видѣть въ Европѣ и въ Америкѣ. При подобныхъ обстоятельствахъ слѣдовало ожидать, что Пятирѣчіе также исполнитъ свой долгъ и произведетъ должное впечатлѣніе на туристовъ.
Съ этою цѣлью были получены письма изъ Санъ-Франциско отъ извѣстныхъ капиталистовъ и подъ искуснымъ руководствомъ одного изъ ихъ агентовъ: путешественники увидали все, что слѣдовало видѣть, а то, чего не слѣдовало замѣчать, было отъ нихъ старательно скрыто. Такимъ образомъ, конечно, въ программу не входило посѣщеніе кладбища, на которомъ покоилось только двое гражданъ, умершихъ естественной смертью, и мрачныхъ, нищенскихъ шалашей на горномъ скатѣ, съ ихъ печальными, циничными, убитыми обитателями, работавшими съ утра до ночи за такую плату, отъ которой съ презрѣніемъ отказался бы простой работникъ на востокѣ. За то копи и машины компаніи Звѣзднаго Тунеля были, по словамъ писемъ изъ Санъ-Франциско, вполнѣ достойнымъ предметомъ для любопытства чужестранцевъ. Имъ были показаны драгоцѣнныя массы руды въ копяхъ компаніи, длинные бруски золота, которые дамы могли легко поднять, самый тунель, мрачный, странный, роковой и вообще, по выраженію одного корреспондента, "все богатство Пятирѣчія и всѣ мѣстныя условія, невольно привлекавшія на себя вниманіе восточныхъ капиталистовъ". При этомъ случилось только одно обстоятельство, которое -- я могу сказать, какъ безпристрастный очевидецъ -- не имѣло никакого привлекательнаго вліянія на кого бы то ни было. Это обстоятельство касалось до главнаго героя моего правдиваго разсказа, и потому я не могу пройти его молчаніемъ.
Двое или трое изъ самыхъ практичныхъ и трезвыхъ членовъ веселаго общества замѣтили, что нѣкоторыя мѣста Звѣзднаго Тунеля (вѣроятно, въ виду большаго дивиденда) были экономично, не основательно и небезопасно устроены. Но эти замѣчанія забывались среди веселаго хохота и шума пробокъ отъ шампанскаго, громко раздававшихся подъ полу-освѣщенными сводами галлерей. Однажды, среди подобнаго веселья, вдругъ наступило неожиданное, таинственное безмолвіе. Люди съ факелами быстро направились въ отдаленную часть галлереи, послышались громкія приказанія, шумъ и говоръ. Нѣкоторые изъ туристовъ поблѣднѣли; одна изъ дамъ упала въ обморокъ. Что-то случилось. Но что?
-- Ничего нѣтъ опаснаго, произнесъ какой-то рудокопъ, говоря очень поспѣшно и съ видимымъ безпокойствомъ: -- одинъ изъ джентльменовъ, желая взять пробу кварца изъ стѣны, сшибъ съ мѣста подпорку. Сдѣлался обвалъ, и джентльменъ засыпанъ до плечъ. Это ничего; его легко можно вытащить, но надо быть очень осторожнымъ, чтобъ не расширить обвала. Я не знаю, какъ его зовутъ... это -- маленькій господинъ, мужъ веселой дамы, съ черными глазами. Эй! куда? Остановите ее. Ради Бога остановите. Она не туда бѣжитъ! Она упадетъ! Она убьется!
Но веселая дама съ черными глазами была уже далеко. Вперивъ свои жалобные взоры въ окружающій мракъ, оглашая воздухъ отчаянными воплями, она бѣжала на свѣтъ, мелькавшій вдали. Она бѣжала мимо зіяющихъ пропастей по дрожащимъ доскамъ, подъ ненадежными сводами, бѣжала дико, отчаянно, слѣпо.
Наконецъ она налетѣла на Дурака, который спѣшилъ на помощь съ веревкой и ломомъ. Она схватила его за руку.
-- О! спасите его! воскликнула она:-- вы -- здѣшній! Вы знаете эти страшныя мѣста. Скажите, гдѣ онъ, поведите меня къ нему. Онъ умираетъ! Скорѣе, скорѣе!
Онъ пристально взглянулъ на нее и, страшно вскрикнувъ, прислонился къ стѣнѣ.
-- Анни! произнесъ онъ тихо:-- это вы?