-- Потерпи немного, Кончо, говорилъ онъ себѣ:-- у тебя будетъ другой францискатъ не хуже. Каковъ металлецъ! лучше серебра; за унцъ платятъ долларъ.
Однако, несмотря на свое веселое настроеніе, онъ зорко всматривался въ темноту при каждомъ поворотѣ тропинки; конечно, онъ боялся не убійцъ или разбойниковъ -- онъ былъ для этого слишкомъ храбръ -- но дьявола, который въ различныхъ видахъ скрывался въ Санта-Крускихъ горахъ, къ величайшему опасенію всѣхъ набожныхъ католиковъ. Онъ припомнилъ случай съ Игнатіемъ, погонщикомъ муловъ францисканскихъ монаховъ, который, остановившись въ часъ всенощной для прочтенія символа вѣры, увидалъ самого чорта въ образѣ громаднаго медвѣдя, сидѣвшаго на корточкахъ и также въ видѣ шутки сложившаго руки, какъ на молитву. Однако, держа крѣпко одной рукой поводъ и четки, а другой револьверъ и фляжку съ водкой, онъ скакалъ такъ быстро, что достигъ вершины, когда еще первые лучи солнца слабо освѣщали отдаленный кряжъ. Соскочивъ съ лошади, онъ съ револьверомъ въ рукахъ осмотрѣлъ все пространство вокругъ развалившейся печи, заглянулъ во всѣ пещеры и разщелины сосѣднихъ утесовъ, бросилъ пытливый взглядъ за всѣ деревья и кусты. Все находилось въ томъ же самомъ положеніи, какъ утромъ, и не было никакихъ слѣдовъ недавняго посѣщенія человѣческими существами этого уединеннаго уголка. Все было тихо, и только внизу, подъ его ногами, легкій вѣтерокъ нѣжно вздыхалъ въ макушкахъ сосенъ. Впродолженіе нѣкотораго времени, онъ ходилъ взадъ и впередъ по площадкѣ, сознавая, что исполняетъ обязанности часового, но мало по малу усталость и постоянное обращеніе къ флажкѣ съ водкой взяли свое, и онъ улегся на землю, завернувшись въ одѣяло. Черезъ минуту онъ уже крѣпко спалъ.
Лошадь два раза громко заржала, прямо надъ нимъ что-то зашевелилось, и небольшой камень скатился къ его ногамъ, но онъ лежалъ неподвижно. Наконецъ, двѣ темныя фигуры показались на горномъ скатѣ.
-- Шш! Кто-то лежитъ подлѣ печи.
Эти слова были произнесены шопотомъ и поиспански, но произнесъ ихъ Вайльсъ.
Другая фигура осторожно подкралась къ самому краю утеса и протянула голову.
-- Это дуракъ Кончо, сказалъ презрительно Педро.
-- А если онъ не одинъ? А если онъ проснется?
-- Я останусь здѣсь караулить, а вы ставьте значки.
Вайльсъ исчезъ, а Педро тихонько сталъ опускаться по крутому утесу, придерживаясь за кустарники. Черезъ минуту, онъ стоялъ подлѣ спавшаго Кончо. Онъ оглянулся. Его товарища не было видно въ окружающей темнотѣ, и только шелестъ въ кустахъ обнаруживалъ его присутствіе наверху. Потомъ, Педро набросилъ свой платокъ на повернутой къ верху лицо лежавшаго на спинѣ Кончо и навалился на него всею тяжестью своего тѣла, крѣпко сжимая руками завернутое въ одѣяло его тѣло. Произошла минутная борьба, и все стихло. Несчастный не могъ двинуться: такъ крѣпко обхватывало его одѣяло и могучія руки Педро.