-- Да, отвѣчалъ докторъ въ волненіи: -- я покажу на судѣ подъ присягою, что этотъ человѣкъ задушенъ. Посмотрите, прибавилъ онъ, указывая на руку Кончи, въ которой лежалъ пистолетъ: -- на него напали во время сна и онъ, очнувшись, инстинктивно взвелъ курокъ, но не успѣлъ выстрѣлить.
-- Да, это вѣроятно, отвѣчалъ предсѣдатель: -- никто не заснетъ держа въ рукахъ пистолетъ съ взведеннымъ куркомъ. Но что намъ дѣлать?
-- Все, отвѣчалъ докторъ: -- преступленіе совершено только часа два тому назадъ. Тѣло еще тепло. Мы не встрѣтили убійцу: слѣдовательно, онъ находится гдѣ-нибудь между этой горой и Tree Pines.
-- Господа! произнесъ предсѣдатель торжественно: -- двое изъ васъ останутся караулить тѣло, а остальные послѣдуютъ за мною въ Tr è s-Pinos. Законъ нарушенъ самымъ преступнымъ образомъ. и надо возстановить его святость.
-- Ѣдемъ! сказали эти полуциничвые, полулегкомысленные и вполнѣ смѣлые, отчаянные люди, обратившіеся вдругъ въ трезвыхъ, искреннихъ гражданъ.
-- Не подождать ли намъ составленія протокола и выдачи исполнительнаго листа на поимку убійцы? сказалъ секретарь съ благоразумной осторожностью.
-- Сколько насъ?
-- Пятеро.
-- Такъ на кой намъ чортъ проклятый исполнительный листъ! воскликнулъ предсѣдатель, резюмируя одной фразой все существующее въ Калифорніи законодательство.