Мистрисъ Плоджитъ -- такъ звали хозяйку -- не могла удержаться, чтобъ не передать Карменъ де-Гаро своей радости.
-- Онъ всегда былъ вашимъ другомъ, моя милая, сказала она:-- и я была увѣрена, несмотря на его бѣгство, что онъ не обидитъ бѣдной вдовы; а вотъ послушайте, что онъ пишетъ о васъ.
И, вынувъ изъ кармана письмо Тотчера, она прочла слѣдующее:
"Скажите моей маленькой сосѣдкѣ, что я пріѣду за ней и за ея рисовальными принадлежностями, привезу ее сюда и не отпущу, пока она мнѣ не нарисуеть большой картины, изображающей на первомъ планѣ заводъ компаніи "Ртутной Руды".
Но что это! Зачѣмъ Карменъ такъ покраснѣла отъ этого перваго блестящаго заказа? Зачѣмъ она въ смущеніи сунула въ ротъ свою кисть? Зачѣмъ съ быстротою рѣзваго мальчишки подскочила къ хозяйкѣ? Отвѣчай мнѣ на эти вопросы, о, Карменъ, миніатюрнѣйшая изъ брюнетовъ! Но она молчитъ и я долженъ самъ вывести заключеніе о ея поступкахъ, на основаніи мнѣ извѣстныхъ фактовъ.
Маленькая комнатка миссъ Карменъ находилась противъ комнаты Тотчера, и раза два, когда дверь была отворена, онъ видалъ черезъ корридоръ маленькую мальчишечью фигурку молодой дѣвушки въ синемъ передникѣ и съ черной, курчавой головкой, на высокомъ стулѣ передъ мольбертомъ. Съ другой стороны, Карменъ часто чувствовала въ своей комнатѣ табачный дымъ и замѣчала, также въ отворенную дверь, американскаго олимпійца, въ большомъ качающейся креслѣ съ протянутыми на каминъ ногами. Нѣсколько разъ они встрѣчались на лѣстницѣ, и Тотчеръ привѣтствовалъ молодую дѣвушку съ почтительной, но полу-юмористической любезностью, которая никогда серьёзно не оскорбляетъ истинной женщины и только возбуждаетъ въ ней желаніе отгадать, не скрывается ли страстный Ромео подъ маской смѣющагося Меркуціо. Въ сущности же, Тотчеръ былъ по природѣ защитникъ и покровитель слабыхъ; только слабость, одна слабость возбуждала въ его сердцѣ нѣжныя чувства, и потому онъ всегда питалъ глубокую симпатію къ женщинамъ и дѣтямъ.
Конечно, читатель выведетъ изъ всего этого, что Карменъ была влюблена въ Тотчера; но болѣе критическій и аналитическій взглядъ женщины не усмотритъ здѣсь ничего не соотвѣтствующаго простой дружбѣ. Правда, Тотчеръ не былъ сантименталенъ, никогда не говорилъ молодой дѣвушкѣ комплиментовъ, и случалось даже, что по цѣлымъ днямъ дверь въ его комнату была затворена, хотя потомъ онъ встрѣчался съ ней такимъ искреннимъ, дружескимъ расположеніемъ, словно видѣлъ ее только наканунѣ. Его исчезновеніе возбудило въ первые дни такое же негодованіе въ миссъ Карменъ, какъ и въ мистрисъ Плоджитъ, а потому, очевидно, она мало ему сочувствовала. Кромѣ того, она была привязана только къ одному Кончо, другу ея дѣтства, и, вѣрная его памяти, ненавидѣла всѣхъ американцевъ, которыхъ считала его убійцами.
Такимъ образомъ, не было ничего удивительнаго, что она тотчасъ забыла о Тотчерѣ и объ его предложеніи и принялась за живопись. Она въ это время оканчивала фантастическій портретъ добраго патера Джуниперо Серра, знаменитаго миссіонера, который, по счастью, умеръ за сто лѣтъ до пріобрѣтенія Калифорніи американцами. Но такъ какъ эта картина, несмотря на всѣ ея достоинства, долго не продавалась, то она стала серьёзно думать о вывѣскахъ, какъ болѣе популярномъ и требующемся на рынкѣ предметѣ. Дѣйствительно, она продала неоконченную голову Іоанна Крестителя, окруженную облаками, за 50 долларовъ извѣстному москательщику. Но мало по малу она начала приходить въ уныніе и даже въ отчаяніе, такъ что вздыхала о безмолвной летаргіи монашеской жизни; и вотъ, наконецъ...
Онъ пріѣхалъ.
Но онъ явился не какъ царевичъ волшебныхъ сказокъ на бѣломъ конѣ для освобожденія заточенной царевны. Онъ очень загорѣлъ, обросъ длинной бородой; одежда его была въ большомъ безпорядкѣ, и онъ, очевидно, былъ чѣмъ-то озабоченъ. Но его глаза и ротъ сохраняли свое прежнее выраженіе, и кргда онъ повторилъ своимъ обычнымъ, искреннимъ, полу-юмористичнымъ тономъ свое предложеніе, то маленькая Карменъ не могла ничего отвѣчать и только покраснѣла.