-- Онъ умеръ, донъ-Рояль.
-- Умеръ?
-- Да; убитъ на этомъ самомъ мѣстѣ вашими соотечественниками.
-- Вы его знали?
-- Онъ былъ мнѣ другъ.
-- Но вы не полагаете, что эта картина бросаетъ слишкомъ печальный свѣтъ на мои владѣнія?
-- Отчего, донъ-Рояль? Онъ спитъ.
-- Да, мертвымъ сномъ.
Они оба чувствовали себя какъ-то неловко и Карменъ даже вздрогнула. Но она, какъ женщина, первая, пришла въ себя.
-- Этотъ эскизъ я сдѣлала для себя, донъ-Рояль, а вамъ нарисую другую картину, сказала она, уходя изъ комнаты и полагая, что щекотливый разговоръ прекратится навсегда.