-- Ну, и что же? -- спрашивал я.
-- Вот все это и будет: чай-ли, -- ответил Ван-Ли.
Я отлично понимал, в чем дело. Все это значило: я хочу спать. Но я был сердит и, чтобы подразнить мальчика, прикинулся, что не понимаю. Я снова наклонился над столом.
Через некоторое время он вдруг топнул ногой. Я снова оглянулся.
-- Вы не понимаете, что значит: чай-ли? -- настойчиво спросил он.
-- Нет, -- строго ответил я.
-- Вы понимаете только глупости, -- сердито сказал он. -- Тогда все равно!
Он повернулся и юркнул за дверь.
На следующее утро он был особенно послушен и кроток. Я не упоминал о вчерашнем, а он всячески старался мне угодить и перечистил мне ваксой всю обувь, в том числе даже меховые туфли и желтые сапоги для верховой езды. Из-за этого ему пришлось поработать лишних два часа.
Ван-Ли был честный мальчик. Но в двух случаях он нарушил строгие правила честности.