-- Вы, безъ сомнѣнія, обращались уже за совѣтомъ къ какому нибудь адвокату тамъ, на родинѣ?-- сказалъ консулъ, подавляя вздохъ,-- да и здѣсь, знаете, прежде всего вамъ придется посовѣтоваться съ лицами, которые были бы знакомы съ шотландскими судебными порядками. Но, можетъ бытъ, вы уже все это продѣлали?
-- Н-нѣтъ,-- отвѣчалъ Кестеръ весело.-- Да чего, вѣдь еще двухъ мѣсяцевъ не прошло съ тѣхъ поръ, какъ я въ первый разъ увидѣлъ Малькольма. Нечаянно и попалъ-то къ нему на ферму близь городка Менъ-Корнльвиля, въ Кентукки. А онъ и его предки живутъ на этой фермѣ ужь чуть ли не сто лѣтъ. Сто лѣтъ, шутка сказать! Вѣдь это значитъ съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ они переселились въ Америку. Мы разговорились на этотъ счетъ, показалъ онъ мнѣ старинную фамильную Библію, вотъ такую же большущую, да и такую же ветхую, какъ эта,-- при этихъ словахъ Кестеръ приподнялъ со стола изрядно-подержанную консульскую Библію,-- я самъ видѣлъ въ ней всѣ записи и прочее; ну и свою исторію онъ мнѣ разсказалъ подробно; вотъ мы и пріѣхали.
-- А съ законниками вы такъ и не совѣтовались?-- спросилъ консулъ въ испугѣ.
-- Мэкъ-Гулишъ никогда не имѣлъ дѣлъ съ законами!-- раздался вдругъ неожиданно тонкій, почти женскій голосъ:-- На скалистыхъ вершинахъ Гленъ-Крэнви водружалъ онъ знамя своихъ предковъ, либо съ зубчатыхъ стѣнъ замка Крэгидуррахъ подымалъ воинственный кличъ: Гулишъ ду, айро! И весь кланъ сбѣгался на его голосъ, потрясая воздухъ своими криками. Вотъ какъ это дѣлалось въ прежнія времена. И молодцы собирались вокругъ него и стояли за него грудью!
Застѣнчивый молодой человѣкъ не то произнесъ, не то продекламировалъ эту рѣчь съ такимъ серьезнымъ восторгомъ, что даже заключительныя слова въ его устахъ не отзывались пошлостью.
-- Н-да, вотъ значитъ какъ у нихъ дѣла-то дѣлались,-- сказалъ Кестеръ, откидываясь на спинку стула и одобрительно глядя на юношу.-- И я ужь право не знаю, не лучше-ли будетъ и теперь устроить что нибудь въ этомъ родѣ?
Консулъ безнадежно таращилъ глаза то на одного, то на другого. Ему всегда казалось вѣроятнымъ, что подобная манія можетъ переходить въ настоящее умопомѣшательство, и касательно молодого человѣка онъ уже не сомнѣвался, что мозги у него не въ порядкѣ. Но какъ объяснить странную фантазію и ни съ чѣмъ несообразный проектъ старшаго изъ собесѣдниковъ? Консулъ очень хорошо помнилъ, что Гарри Кестеръ былъ всегда человѣкъ практическій, здравомыслящій рудокопъ, которому нѣкоторая наклонность къ рискованнымъ приключеніямъ золотопромышленника не помѣшала составить себѣ значительное состояніе, благодаря хладнокровію, расчетливости и умѣнью пользоваться благопріятными случайностями. И все таки этотъ человѣкъ, очевидно, подпалъ вліянію своего сумасброднаго товарища и вѣритъ его бреднямъ, хоть и кажется все такимъ же разсудительнымъ и спокойнымъ увальнемъ, какъ и прежде.
-- И вы дѣйствительно оба переплывали океанъ,-- заговорилъ консулъ сдержаннымъ голосомъ,-- и явились сюда съ одной фамильной Библіей въ рукахъ, да съ нѣсколькими устными преданіями, и разсчитываете пробудить этимъ какой-то феодальный энтузіазмъ, котораго, можетъ быть, никогда и не бывало нигдѣ, исключая романовъ; и такими-то средствами вы намѣрены добиться правъ на помѣстья, давнымъ давно утвержденныя закономъ за другими лицами, и вѣроятно даже по закону неподлежащія отчужденію... Да нѣтъ, не можетъ быть. Я не такъ понялъ. Вѣроятно, вы совсѣмъ не то хотѣли сказать?
-- Да нѣтъ-же, то самое,-- сказалъ Кестеръ, лѣниво кивая головою.-- Только не совсѣмъ такъ, какъ вы излагаете. Напримѣръ, вы думаете, что только мы двое этимъ заинтересованы? А нѣтъ, дружище, насъ цѣлый синдикатъ.
-- Синдикатъ?-- повторилъ консулъ.