Послѣ смерти своихъ родителей, Фарадэй Литтль былъ взятъ въ Рэби-Голль. Принимая его подъ свою опеку, м-ръ Рэби сильно былъ недоволенъ тѣмъ, что Фарадэй имѣлъ очень простую наружность и ни во что не вѣрилъ.
-- Не по хорошу милъ, а по милу хорошъ, дорогой мой,-- заступалась Джоэлъ за сироту, простирая все еще прекрасныя руки.-- Вѣдь это не его вина, что онъ не похожъ на своего отца,-- прибавила она съ глубокимъ вздохомъ. Джоаль была вполнѣ женщина и мстила за себя тѣмъ, что никогда не могла вполнѣ простить бывшей соперницѣ.
-- Это еще бы ничего, сударыня,-- воскликнулъ Рэби,-- но чортъ возьми, этотъ мальчишка, кромѣ того, ученый,-- атеистъ, радикалъ, надъ всѣми глумится! Онъ не вѣритъ въ Библію, сударыня; голова его набита дарвиновскимъ вздоромъ о естественномъ подборѣ и происхожденіи человѣка. Происхожденіе! Въ мое время, сударыня, люди счастливы были тѣмъ, что могли вести свой родъ и считать предковъ, а не увѣрять, что люди происходятъ отъ обезьяны!
-- Милый мой мальчикъ очень уменъ,-- промолвила Джоаль.
-- Уменъ!-- заоралъ Рэби:-- къ чему умъ джентльмену!
-----
Молодой Литтлъ былъ уменъ. Семи лѣтъ онъ устроилъ телескопъ; девяти -- летающую машину. Десяти лѣтъ онъ спасъ жизнь человѣку, который того стоилъ.
Сосѣдній Норвудъ-паркъ было вполнѣ барское помѣстье подъ громадными высокими деревьями его водились въ изобиліи олени. Дороги его были тщательно посыпаны щебнемъ. Однажды, лѣтнимъ утромъ Литтль бродилъ тутъ, обдумывая, какъ устроить волчекъ новаго фасона съ потайнымъ шнуркомъ. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него мелькнула фигурка въ кружевахъ и лентахъ. Дѣвочка очень небольшая -- примѣрно лѣтъ семи, разодѣтая очень нарядно, по послѣдней модѣ, стояла подлѣ небольшого куста. Ея няня не была съ нею, вѣроятно потому, что и лакей Джонъ тоже куда-то исчезъ.
Литтль неожиданно подошелъ къ ней.
-- Извините меня, но знаете-ли вы, что это за ягоды?-- Онъ указалъ ей на кустъ, покрытый темными гроздями подозрительно бдестящихъ ягодъ.