-- Кто-нибудь есть еще?
-- Нѣтъ, сэръ.
-- Говорили вы ей, что я занятъ?
-- Да, сэръ, но, кажется, она спросила сама, кто у васъ, и когда я ей сказалъ, она объявила: -- тѣмъ лучше, я хочу также видѣть и полковника Пендльтона.
Присутствующіе вопросительно поглядѣли другъ на друга, а полковникъ Пендльтонъ вдругъ присвоилъ себѣ право мэра и рѣшилъ:-- Зовите ее сюда!-- при этомъ онъ выпрямился въ креслѣ.
Минуту спустя дверь отворилась, и вошла незнакомка. Когда она, затворивъ за собой дверь, приподняла вуаль, то оказалась очень красивой женщиной лѣтъ за тридцать. Необходимо прибавить только, что это лицо было знакомо обоимъ господамъ и всему Санъ-Франциско.
-- Ну, Кэтъ,-- сказалъ мэръ, указывая ей на стулъ, но не двигаясь самъ и не перемѣняя позы:-- вотъ я самъ, а вотъ полковникъ Пендльтонъ -- и теперь мой пріемный часъ. Чѣмъ можемъ служить вамъ?
Еслибы онъ принялъ ее съ оффиціальной формальностью или нѣсколько вѣжливѣе, она, быть можетъ, смутилась бы, несмотря на смѣлость, выражавшуюся въ ея глазахъ и привычное сознаніе силы. Возможно, что собственная развязность мэра и развязность его товарища были лишь инстинктивнымъ проявленіемъ ихъ добродушія и тонкости чувствъ. Она такъ и поняла это, взяла фамильярно стулъ и сѣла на него бокомъ, закинувъ одну руку на его спинку, въ свободной и не лишенной граціи позѣ.
-- Благодарю васъ, Джэкъ... я хочу сказать, г-нъ мэръ, и васъ также, Гарри. Я пришла по дѣлу. Я хочу, чтобы вы оба согласились быть опекунами моей маленькой дочери.
-- Вашей... чего?-- въ одинъ голосъ спросили господа.