Ея тонкое ухо разслышало шаги Милли въ корридорѣ, и черезъ секунду эта веселая и скромная молодая особа появилась на порогѣ комнаты съ выраженіемъ боязни на лицѣ, не помѣшала ли она.
-- Мы кончили нашу бесѣду, и м-ръ Гетвей такъ огорченъ тѣмъ, что у меня нѣтъ настоящаго имени, что предложилъ все рѣшительно, кромѣ своего собственнаго имени, чтобы найти мнѣ другое, болѣе подходящее. Не правда ли, м-ръ Гетвей?
Она встала и, подойдя къ Милли, охватила ее за талію.
-- Прощайте. Моя чопорная пріятельница очень шокирована этой полуночной бесѣдой и уводитъ меня прочь... Подумай только, Милли,-- онъ предлагалъ мнѣ идти гулять съ нимъ въ садъ! Покойной ночи, или, какъ мои предки,-- помните, мои,-- говорили: "Buena noche -- hasta manana!"
Послѣднія слова она произнесла, передразнивъ произношеніе донны Анны и съ улыбкой исчезла вмѣстѣ съ своей подругой.
Въ восемь часовъ утра слѣдующаго дня Поль стоялъ около своего чемодана на верандѣ.
-- Но что же вы такъ торопитесь, м-ръ Гетвей?-- говорилъ м-ръ Вудсъ.-- Развѣ вы не могли бы подождать до другого поѣзда? Дѣвицы тогда уже сойдутъ внизъ, и вы съ комфортомъ позавтракали бы.
-- Мнѣ предстоитъ много дѣла... больше нежели я ожидалъ... въ Санъ-Франциско,-- отвѣчалъ Поль.-- Прошу васъ передать мои извиненія вашей женѣ и дѣвицамъ.
-- Я надѣюсь,-- началъ Вудсъ съ смущеннымъ смѣхомъ,-- что вы больше не пререкались съ дономъ Цезаремъ, ни онъ съ вами?
-- Нѣтъ, будьте спокойны,-- улыбнулся Поль.