-- М-ръ Гетвей, я буду откровененъ съ вами. Я ничего не понимаю въ этомъ темномъ дѣлѣ -- ничего ровно! Но что я вамъ сказалъ! Ваше открытіе можетъ быть простымъ совпаденіемъ обстоятельствъ, и только. Но на меня повліяло, сэръ,-- повліяло одно изъ совершеннѣйшихъ, божественнѣйшихъ... да, сэръ, невиннѣйшихъ созданій, какія когда-либо Господь посылалъ на землю. Дѣвушка, которую я съ гордостью призналъ бы своей дочерью; дѣвушка, которая будетъ выше всякаго мужчины, пожелающаго стать ея мужемъ! Молодая лэди, такая же безукоризневная по красотѣ, какъ и по своимъ достоинствамъ, и равной которой нѣтъ на землѣ! Я знаю, сэръ, вы со мной несогласны; и знаю, м-ръ Гетвей,-- ваши пуританскіе предразсудки, ваши церковныя предвзятыя идеи, ваши свѣтскія теоріи о приличіи, а пуще всего, сэръ, ваше лицемѣріе, фарисейскія доктрины вашей партіи,-- я говорю это не въ обиду вамъ, сэръ,-- ослѣпляютъ васъ насчетъ этой дѣвушки. Она, бѣдное дитя, сама увидѣла это и поняла; но въ своей безупречной чистотѣ и невинности не подозрѣваетъ о причинѣ. "Въ нашихъ натурахъ,-- говорила она мнѣ вчера вечеромъ,-- есть что-то странно антипатичное и взаимно отталкивающее, какая-то неопредѣленная и непонятная преграда между нашими умами, мѣшающая намъ понимать другъ друга". Вы понимаете, м-ръ Гетвей, что она отдаетъ полную справедливость вашимъ намѣреніямъ и безспорнымъ талантамъ. "Я не слѣпа къ дарованіямъ м-ра Гетвея,-- говоритъ она,-- и очень возможно, что я одна во всемъ виновата". Ея подлинныя слова, сэръ.
-- Итакъ, вы вѣрите, что она безусловно не знаетъ, кто ея мать?-- спросилъ Поль твердымъ голосомъ, но съ поблѣднѣвшимъ лицомъ.
-- Какъ новорожденный младенецъ,-- отвѣчалъ полковникъ напыщенно.-- Снѣгъ на Сіеррахъ не болѣе безпорочно чистъ отъ всякой грязи, чѣмъ она отъ материнской заразы. Ей знать это! да тѣнь подозрѣнія была бы для нея профанаціей, сэръ! Взгляните въ ея глаза, открытые какъ небо и такіе же ясные; взгляните на ея лицо и всю наружность, такую же прямую и безукоризненную, сэръ, какъ у степного чистокровнаго коня! Взгляните на то, какъ она себя держитъ -- въ простомъ ли то будетъ школьномъ платьицѣ, или въ томъ черномъ нарядѣ, въ которомъ она похожа на принцессу! И чортъ меня побери, если она не настоящая принцесса! Въ ней нѣтъ низкой примѣси, нѣтъ смѣшанной крови, сэръ. Чортъ меня побери, сэръ, но если ужъ на то пошло, то Аргвелло -- а есть ли изъ нихъ хоть одна собака въ живыхъ?-- должны на колѣняхъ молить ее принять ихъ фамилію! Клянусь Всевышнимъ, сэръ, если кто-либо изъ нихъ осмѣлятся стать на ея пути и не упадетъ передъ нею ницъ,-- да, сэръ, ницъ! -- я сотру его съ лица земли и отправлю къ праотцамъ прежде, нежели онъ спохватится,-- или меня зовутъ не Гарри Пендльтонъ!
Какъ ни было все это безразсудно и непослѣдовательно, но интересно было глядѣть на полковника съ его смуглымъ, суровымъ лицомъ, озареннымъ восторгомъ фанатика, съ глазами, метавшими молніи, съ закрученными сѣдыми усами, съ закинутой назадъ головой, разставленными врозь ногами и съ тростью съ золотымъ набалдашникомъ подъ мышкой, точно копье.
Поль глядѣлъ и зналъ, что превращеніе его въ Донъ-Кихота -- ея тріумфъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ горько сознавалъ, что прелесть этой Дульцинеи врядъ ли преувеличена. Онъ отвернулся и спокойно проговорилъ:
-- Такъ вы полагаете, что это совпаденіе не вызоветъ никакихъ подозрѣній насчетъ ея настоящаго имени?
-- Нимало, сэръ, нимало,-- отвѣчалъ полковникъ болѣе рѣшительнымъ, нежели убѣжденнымъ тономъ.-- Никто кромѣ васъ не замѣтитъ этой полицейской отмѣтки, и связь этой женщины съ нимъ не была никому извѣстна, или же бы я зналъ о ней.
-- И вы думаете,-- продолжалъ Поль безнадежно,-- что выборъ этой фамиліи миссъ Эрбой былъ чисто случайный?
-- Чисто... Дѣвическая фантазія! Фантазія, говорю вамъ! Нѣтъ, сэръ! клянусь Юпитеромъ -- не фантазія, а скорѣе вдохновеніе!
-- И вы не думаете,-- настаивалъ Поль, но болѣе машинально,-- чтобы это могло быть коварнымъ внушеніемъ со стороны врага, знавшаго о мимолетной связи, о которой никто другой не подозрѣвалъ?