При этихъ удивительныхъ восклицаніяхъ Поль поспѣшно прошелъ впередъ и вошелъ въ контору. То былъ несомнѣнно полковникъ Пендльтонъ въ безукоризненномъ фракѣ, высокій, громящій, негодующій! Передъ нимъ стоялъ не кто иной, какъ Джоржъ въ изумительной ливреѣ, какую могъ носить только Джоржъ.

Но онъ еще больше удивился, когда старый негръ на такомъ же коверканномъ, шепелявомъ нѣмецкомъ языкѣ, какъ и тотъ англійскій, на которомъ онъ говорилъ, но такъ же бѣгло и убѣдительно, какъ онъ говорилъ на своемъ родномъ языкѣ, принялся за нелѣпый, но полный чувства собственнаго достоинства и дипломатическій переводъ протестовъ своего господина. Когда и гдѣ, и въ силу какого инстинкта онъ усвоилъ себѣ напыщенную сантиментальность и комическіе обороты тевтонской фразеологіи -- Поль не могъ догадаться, но съ глубокимъ удивленіемъ убѣдился, что рѣчь и манеры старика были такъ убѣдительны и краснорѣчивы, что не только на директора театра, но и на зрителей вся эта нелѣпая сцена производила глубокое впечатлѣніе, что и выражалось глубокомысленными и прочувствованными: "So!" -- вырывавшимися время отъ времени у присутствующихъ.

Поглощенные своимъ предметомъ, ни полковникъ, ни Джоржъ, не замѣтили прихода Поля, но въ то время, какъ старый слуга съ величественной галантностью поворачивался въ присутствующимъ, глаза его остановились на Полѣ. Удивленіе, торжество и радость сверкнули въ нихъ. Поль сейчасъ же увидѣлъ, что негръ не только узналъ его, но что онъ уже слышалъ про него и вполнѣ оцѣнилъ высокій постъ, какой недавно порученъ былъ Полю. Съ усиленной напыщенностью манеръ и рѣчи негръ воззвалъ къ именитѣйшему и такъ кстати пожаловавшему старинному другу его господина лорду-намѣстнику губернатора Золотой Калифорніи, прося подтвердить его слова. Полковникъ Пендльтонъ встрепенулся и горячо пожалъ руку Полю.

Поль обратился къ директору, уже на половину смягчившемуся, съ дипломатическимъ заявленіемъ, что живая и реальная игра его превосходной труппы, въ связи съ неизбѣжнымъ преувеличеніемъ въ драматическомъ произведеніи, не въ мѣру взволновали его стараго друга, и инцидентъ окончился обоюдными извиненіями и выраженіемъ международныхъ добрыхъ чувствъ.

Однако, когда они вмѣстѣ вышли изъ театра, Поль не могъ не замѣтить, что хотя полковникъ поздоровался съ нимъ гордо, но вслѣдъ затѣмъ сталъ сдержанъ и сухъ. Поль не пытался пробить ледъ, ограничился общими замѣчаніями и пригласилъ полковника отъужинать съ нимъ въ гостинницѣ. Пендльтонъ колебался.

-- Во всякое другое время, м-ръ Гетвей, я бы настоять, чтобы вы, въ качествѣ пріѣзжаго, отъужинали бы у меня, но въ отсутствіе остальныхъ членовъ моей компаніи я сдалъ свои аппартаменты въ Бадъ-Гофѣ и занялъ небольшую квартирку для себя и малаго въ "Черномъ Орлѣ". Миссъ Вудсъ и миссъ Аргвелло приняли приглашеніе провести нѣсколько дней на виллѣ барона и баронессы фонъ-Шильпрехтъ, за часъ или два ѣзды отсюда.

Онъ сдѣлалъ удареніе на титулѣ и вопросительно взглянулъ на Поля. Но Гетвей не выразилъ ни удивленія, ни волненія ври имени Эрбы, а равно и при упоминовеніи титула людей, къ кому она отправилась въ гости, и Пендльтонъ продолжалъ:

-- Миссъ Аргвелло пользуется, какъ вамъ вѣроятно извѣстно, славой первой красавицы и ею очень восхищаются.

-- Охотно вѣрю,-- отвѣчалъ Поль.

-- И она заняла положеніе -- положеніе, сэръ, какое ей подобаетъ.