-- Да. Я встрѣтилъ его въ театрѣ вчера вечеромъ.
Онъ готовился-было оживленно описать сцену негодованія полковника, но удержался, самъ не зная почему, и въ слѣдующую минуту былъ радъ, что удержался.
-- Это все объясняетъ,-- сказала она, пожимая плечами съ усталымъ видомъ.-- Я должна была три мѣсяца тому назадъ запретить Джоржу разсказывать про меня свои сказки... О, его нелѣпыя басни вовсе нестерпимы! А полковникъ, который совсѣмъ въ его рукахъ, вѣритъ ему во всемъ, даже въ знанія нѣмецкаго языка.
-- Но онъ нелѣпъ лишь въ похвалахъ своихъ друзей, а вы, конечно, оправдываете все, что онъ ни скажетъ.
Она съ минуту вдумчиво глядѣла на него.
-- А развѣ полковникъ много говорилъ обо мнѣ?
-- Много. Въ сущности, мы только о васъ и говорили. Онъ разсказывалъ мнѣ про ваши побѣды и ихъ жертвы; про различныя ваши кампаніи и про побѣжденныхъ вами. Но я увѣренъ, что онъ не все еще мнѣ разсказалъ, и умираю отъ желанія узнать остальное.
Она вдругъ проговорила:
-- Я бы желала, чтобы вы мнѣ помогли въ этомъ.
-- Приказывайте -- въ чемъ.