-- Вы вѣрите мнѣ!-- повторилъ онъ снова, пытаясь взять ее за руку.
Она еще дальше отошла отъ него.
-- Да,-- сказала она,-- вѣрю, или я не была бы здѣсь. Ну, вотъ пока и довольно. И если вы хотите, чтобы я продолжала вамъ вѣрить, то не говорите мнѣ больше теперь объ этомъ. Пойдемте къ лошадямъ.
Онъ молча послѣдовалъ за нею. Она приняла его руку безъ смущенія и безъ волненія, чтобы сойти съ холма. Можно было бы подумать, что сцена, только-что происшедшая между ними, схоронена въ той пропасти и подъ развалинами, которыя они только-что оставили. Когда она поставила ногу на его руку и оперлась на мгновеніе на его плечо, садясь въ сѣдло, ея темные глаза открыто и безъ смущенія встрѣтились съ его глазами.
Но этого было мало. Въ то время, какъ Поль ѣхалъ рядомъ съ нею съ неудовлетворенной жаждой любви въ сердцѣ, она лукаво подсмѣивалась надъ нимъ.
Совсѣмъ нелюбезно съ его стороны быть такимъ кислымъ въ первый день ихъ встрѣчи. Это мало обѣщаетъ удовольствія для ихъ дальнѣйшихъ экскурсій. Неужели онъ намѣренъ вернуться въ гостинницу съ такимъ похороннымъ лицомъ и подать поводъ ко всякимъ комментаріямъ? Во всякомъ случаѣ она надѣется, что онъ не выдастъ себя передъ Милли, которая можетъ припомнить, что они видятся всего лишь второй разъ въ жизни.
Въ словахъ этихъ было столько благоразумія и вмѣстѣ съ тѣмъ они подавали столько надежды на будущее, не говоря уже о нѣжной, укоризненной улыбкѣ, сопровождавшей ихъ, что Поль сдѣлалъ усиліе надъ собой и вернулъ прежнее веселое расположеніе духа. Когда они прискакали во дворъ гостинницы, съ разгорѣвшимися отъ быстрой ѣзды щеками, Поль почувствовалъ, что составляетъ предметъ зависти для гуляющихъ и новыхъ сплетенъ для Струдль-Бада.
Съ менѣе пріятнымъ чувствомъ замѣтилъ онъ два смуглыхъ лица, выглядывавшихъ въ корридорѣ и скрывшихся при его приближеніи, а нѣсколькими минутами позже появившихся въ гостиной Эрбы во образѣ дона Цезаря и донны Анны, но уже съ инымъ и болѣе любезнымъ выраженіемъ.
Въ особенности донна Анна встрѣтила его съ такой напускной развязностью женщины, увѣренной въ своемъ поклонникѣ и великодушно прощающей ему минутную измѣну, что ему даже стало неловко въ присутствіи Эрбы. Онъ придумывалъ, какъ бы ему отдѣлаться отъ нея, когда замѣтилъ великолѣпную корзину цвѣтовъ на столѣ и маленькую визитную карточку съ баронской короной. Эрба отложила ее въ сторону, съ дѣланнымъ, какъ ему показалось въ эту минуту, равнодушіемъ, представлявшимъ рѣзкій контрастъ съ восторгами донны Анны и ея горячими мольбами, обращенными къ Полю и къ брату полюбоваться цвѣтами и вкусомъ, какой они изобличали въ томъ, кто ихъ поднесъ.
Все это шло до такой степени въ разрѣзъ съ чувствами Поля, а главное -- съ воспоминаніемъ о только-что бывшей между нимъ и Эрбой сценѣ, что онъ отказался отъ обѣда въ этой компаніи, ссылаясь на данное раньше слово бывшему спутнику, германскому офицеру. Эрба не настаивала, и ему показалось даже, что она довольна. Полковникъ Пендльтонъ долженъ былъ пріѣхать; Поль былъ радъ уклониться отъ его общества какъ разъ въ эту минуту. Убѣжденіе, что совѣты полковника не особенно полезны для Эрбы, а его интересы въ извѣстной степени расходятся съ его интересами, зародилось въ немъ. Онъ чувствовалъ, что Пендльтонъ съ нимъ неоткровененъ послѣ того, какъ онъ побывалъ въ Розаріо. Былъ ли онъ откровененъ съ нею? -- вотъ вопросъ. Порою онъ сомнѣвался въ его искренности.