-- Благодарю васъ. Облегчайте свои чувства сколько вамъ угодно здѣсь; конечно, если будете говорить не такъ громко, то обяжете меня. Жильцы начинаютъ просыпаться,-- съ улыбкой продолжалъ Поль, намекая на шумъ шаговъ и хлопающія двери въ корридорѣ:-- и имъ теперь не трудно будетъ локализировать сцену раздора.
Бріонесъ понялъ очевидно, что онъ хотѣлъ сказать, и успѣхъ его военной хитрости.
-- Вы думаете, что спасли отъ позора,-- сказалъ онъ съ мертвенной улыбкой, понижая голосъ и тщетно стараясь подражать хладнокровію Поля.-- На этотъ разъ... да... можетъ быть, въ этой гостинницѣ и сегодня вечеромъ. Но вы не замажете ротъ... завтра.. мнѣ... и цѣлому свѣту, м-ръ Гетвей.
-- Не знаю; конечно, существуетъ такой же шансъ мнѣ быть убитымъ, какъ и вамъ... но это рѣшится завтра.
Мексиканецъ бросилъ быстрый взглядъ на дверь и окно. Поль небрежно переложилъ ключъ отъ первой изъ одного кармана въ другой и сталъ у окна, загородивъ его собою.
-- Значитъ, это заговоръ, чтобы убить меня. Берегитесь! вы не въ своей разбойничьей Калифорніи!
-- Если вы такъ думаете, то зовите на помощь. Сюда сбѣгутся люди и застанутъ насъ ссорящимися, и это только ускоритъ дѣло, такъ какъ вы при нихъ получите то оскорбленіе, которое заставитъ васъ драться...
-- Я готовъ, сэръ, когда и гдѣ вамъ угодно,-- отвѣчалъ Бріонесъ съ самохвальствомъ, но трусливымъ, нетвердымъ голосомъ.-- Открой-те... дверь!
-- Извините меня. Мы оставимъ эту комнату вмѣстѣ черезъ часъ и поѣдемъ на станцію. Мы возьмемъ ночной курьерскій поѣздъ, и онъ черезъ три часа доставитъ насъ за границу, гдѣ мы можемъ найти секундантовъ.
-- Но мои дѣла здѣсь... моя сестра... я долженъ ее видѣть.