-- Можетъ быть и куплю, сынокъ. А что?-- спросилъ Боуэрсъ съ улыбкою.
-- Послушайте-ка, что я вамъ скажу. Вы не вѣрьте, что это Синтія пишетъ стихи. Онѣ хотятъ васъ одурачить. Это не она сочинила, и не Юнайсъ, и не я. Мама такъ подстраиваетъ, чтобы это можно было подумать, потому что ей не хочется, чтобы люди узнали, что это она. А мама-то и сочиняетъ стихи. Про лѣсъ-то, это она все пишетъ. Тамъ у ней еще цѣлая куча есть стиховъ, и все такіе-же хорошіе. Она это умѣетъ, моя-то мама. Понимаете? Это все она. И все изъ лѣсу беретъ. Купите у ней этотъ лѣсъ, и заставьте ее изъ него стихи сочинять, такъ такія деньжищи загребете, что ой-ой! Ей Богу. Вы не зѣвайте. Тутъ ужь побывалъ одинъ парень, тоже вывѣдывалъ. Только не туда попалъ: онъ думалъ это Синтія сочиняетъ, вотъ также какъ вы.
-- Такъ ужь былъ одинъ парень, ты говоришь?-- съ удивленіемъ спросилъ Боуэрсъ.
-- Былъ. Красивый такой, щеголь. И тоже, ухъ какъ приставалъ насчетъ этихъ стиховъ! Такъ ужь вы не давайте маху, поскорѣе повертывайте дѣло. За эту самую поэму редакторъ со своимъ пріятелемъ мамѣ цѣлую сотню доллеровъ отвалили. Должно быть, стихи-то нынче въ цѣнѣ. Не обсчитали вѣдь они ее, вѣрно прислали?-- освѣдомился Бобъ, внезапно подозрѣвая, не было ли тутъ какого подвоха.
-- Вѣрно, вѣрно,-- отвѣчалъ мистеръ Боуэрсъ печально.-- Однакожь послушай, Бобъ, ты говоришь, что эти стихи твоя мама сочиняла? Ты увѣренъ въ этомъ, точно, твоя мать?
-- Что-жь я вру, что ли?-- сказалъ Бобъ съ презрѣніемъ.-- Ужь мнѣ-ли не знать! Вѣдь она меня заставляетъ переписывать-то, чтобы никто не зналъ ея почерка. Ну васъ совсѣмъ! Розиня.
Но спохватившись, что такое обхожденіе, пожалуй, можетъ повредить успѣху его дипломатіи, Бобъ поспѣшилъ прибавить:
-- Развѣ вы не видите, что я для васъ же хлопочу, чтобы Верхній Лѣсъ вамъ достался, чтобы не отводили вамъ глазъ-то! Правду я вамъ говорю, вотъ что.
Мистеръ Боуэрсъ и не сомнѣвался больше. Какъ ни горько было ему разочароваться, онъ понялъ, что мальчикъ его не обманываетъ. Припоминая печальное лицо женщины, встрѣченной имъ въ лѣсу, ея замѣшательство, испугъ, онъ теперь все это приписывалъ болѣзненной чувствительности, неразлучной съ поэтическимъ вдохновеніемъ. Вслѣдъ за первымъ ударомъ разочарованія, неопытная душа его наполнилась печалью и раскаяніемъ.
-- Что-жь, будете покупать Верхній Лѣсъ?-- спросилъ Бобъ, сердито на него поглядывая: -- Вы скажите толкомъ.