-- Ну, мнѣ-то отъ этого немного будетъ прибыли,-- отвѣчалъ Боуэрсъ, глубоко вздохнувъ,-- но за то можетъ быть для васъ и для другой особы... Вы женаты?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ редакторъ съ большой готовностью.
-- И... и не помолвлены ни съ какой... молодой дѣвицей? (Это было сказано особенно вѣжливо).
-- Нѣтъ.
-- Ну-съ, очень можетъ быть вамъ покажется, что я не въ свое дѣло вмѣшиваюсь,-- а можетъ и то, что вамъ это извѣстно на хуже моего... Какъ бы тамъ ни было, а я долженъ вамъ сказать, что Бѣлая Фіалка въ васъ влюблена.
-- Въ меня!-- воскликнулъ редакторъ въ глубочайшемъ изумленіи и потомъ вдругъ не могъ удержаться отъ смѣха.
Легкій оттѣнокъ негодованія мелькнулъ въ печальныхъ глазахъ мистера Боуэрса, но на спокойномъ лицѣ его лежала печать прямодушія и достоинства.
-- Да-съ, это такъ,-- промолвилъ онъ тихо,-- хотя вамъ, какъ человѣку молодому и веселому, оно можетъ показаться смѣшно.
-- Нѣтъ, вовсе не смѣшно, мистеръ Боуэрсъ, но увѣряю же васъ, что вы ошибаетесь: честное слово, я ровно ничего не знаю объ этой дамѣ и отроду ее въ глаза не видывалъ.
-- Да, но она-то васъ видѣла. Не могу сказать,-- продолжалъ мистеръ Боуэрсъ съ крайнею наивностью,-- не могу сказать, чтобы можно было васъ признать по ея описанію и примѣтамъ; но и то сказать, мало-ли что можетъ показаться женщинѣ, которая не владѣетъ своими чувствами, да и чувства-то у ней совсѣмъ не такія, какъ у насъ съ вами. Какими глазами, она видѣла тамъ этотъ лѣсъ и кусты, напримѣръ, или какими ушами прислушивалась къ музыкѣ вѣтра въ древесныхъ вершинахъ, ну также она и на васъ смотрѣла, и васъ слушала. Я со своими глазами и ушами ничего бы такого не замѣтилъ. Когда она начнетъ васъ расписывать, да еще съ такими-то возвышенными мыслями и мощнымъ умомъ, такъ вѣдь кажется, что она собственной кровью пишетъ вашъ портретъ, до того у ней это все горячо да красиво выходитъ. Вотъ вы смѣетесь, молодой человѣкъ? Ладно, смѣйтесь пожалуй надо мной, но надъ ней не смѣйтесь. Потому что вы не знаете, что это за женщина. Когда же вы про нее все узнаете, вотъ какъ я, когда узнаете, что ее выдали замужъ прежде чѣмъ она смыслила что-нибудь въ жизни, что мужъ ея такъ и не понялъ никогда-что она за человѣкъ, все равно какъ еслибы впречь въ одну оглоблю вола съ породистой лошадкой; что у ней пошли дѣти и выросла цѣлая семья, когда она и сама-то была въ родѣ какъ дитя, и работала она, и по хозяйству хлопотала въ потѣ лица для этого самого мужа и дѣтей; а душа-то ея, сердце ея и умъ возвышенный все время рвался въ лѣсъ туда, гдѣ листочви-то шелестятъ и тѣни разныя бродятъ, и когда вы сообразите, что ее не могли занимать мелкіе интересы ея хозяйства, потому что все время въ ея душу тѣснились великія явленія природы,-- вотъ тогда вы поймете, какая это женщина.