Поневолѣ тронутый искреннимъ тономъ своего гостя и неожиданной поэтичностью его разсказа, но въ тоже время живо чувствуя всю нелѣпость его предположеній, редакторъ совсѣмъ потерялъ голову и чуть не въ истерикѣ проговорилъ, задыхаясь:
-- Но съ чего же она въ меня-то влюбилась?
-- А потому что вы оба люди даровитые,-- отвѣчалъ мистеръ Боуэрсъ тономъ печальнаго, но твердаго убѣжденія:-- потому что вы, такъ сказать, оба на одной линіи дѣйствуете, вотъ васъ и тянетъ другъ къ другу, и слѣдуетъ вамъ другъ на друга опереться и все устроить сообща. Я, правда, не нахожу, что вы ей ровня,-- продолжалъ онъ со свойственной ему возвышенной наивностью,-- хоть и слыхалъ отъ людей, что вы далеко пойдете, и при томъ очень еще молоды; но въ дѣлахъ этого рода всегда такъ бываетъ, что одинъ на другого взираетъ, какъ на высшее существо, и часто совсѣмъ понапрасно. Можете вообразить, господинъ редакторъ, что высшимъ-то существомъ она считаетъ васъ! Что-жь будете дѣлать, все поэзія! Вотъ также какъ ей и въ кустахъ чудится то, чего мы съ вами не увидимъ. Я вѣдь не говорю, что вы съ нею поступили не хорошо,-- поспѣшилъ онъ прибавить, вѣжливо подымая руки кверху,-- нѣтъ, вы были въ ней пожалуй даже слишкомъ добры, какъ же, написали такое любезное письмо, потомъ съ ея дочками и съ мальчикомъ обошлись такъ мило, такъ всѣмъ понравились... Да вы постойте!-- вскричалъ мистеръ Боуэрсъ, видя, что редакторъ отчаянно машетъ на него руками,-- я вѣдь понимаю, что вы не хотите про это поминать, но все же и лишнія деньги каждый разъ ей присылаете,-- вѣдь ей извѣстно, что она получаетъ много лишняго: она поручила мнѣ нарочно справиться въ редакціяхъ, сколько обыкновенно платятъ за стихи, и я узналъ, что рыночная цѣна имъ впятеро дешевле... постойте, Постойте! Я не говорю, что это съ вашей стороны не щедро, не великодушно, и что я самъ не сдѣлалъ бы того же. Но она-то думаетъ...
-- Позвольте, мистеръ Боуэрсъ!-- вскричалъ редакторъ, раскраснѣвшись какъ маковъ цвѣтъ и вскакивая со стула:-- все это одно сплошное недоразумѣніе. Я и не думалъ посылать этихъ добавочныхъ денегъ, это все одинъ мой пріятель жертвуетъ изъ собственныхъ средствъ, потому что онъ большой почитатель ея таланта и при томъ джентльменъ, который...
Редакторъ вдругъ замолкъ. За дверью раздался по корридору знакомый мелодическій голосъ и легкіе, приближающіеся шаги. Редакторъ быстрымъ движеніемъ обернулся къ отворившейся двери и мистеръ Боуэрсъ невольно послѣдовалъ его примѣру.
Къ темной амбразурѣ растворенной двери появилась на нѣсколько мгновеній очаровательная, небрежная, самоувѣренная особа Джека Гэмлина. Его темные глаза, скользнувъ съ обычнымъ презрѣніемъ по лицу мистера Боуэрса, съ ласковой фамильярностью остановились на редакторѣ.
-- А что, дружокъ, нѣтъ ли чего новаго отъ старушки съ горныхъ высотъ?-- молвилъ онъ.
-- Нѣтъ,-- сказалъ редакторъ съ натянутымъ, истерическимъ смѣхомъ: -- нѣтъ, Джекъ, извини меня минутку.
-- Ладно, вижу, что занятъ. Hasta manana (до утра),-- прибавилъ онъ по испански.
Дверь затворилась, прелестная картина исчезла.