-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ редакторъ ободрительно и подумавъ: какая однакожъ странная смѣсь чувствительности съ дѣловитостью!-- прибавилъ:-- По всей вѣроятности она совсѣмъ не похожа на то, что вы воображаете: это можетъ быть мать троихъ или четверыхъ ребятъ; или старая дѣвица, содержательница меблированныхъ комнатъ; или высохшая школьная учительница, или наконецъ какой нибудь подростокъ съ школьной скамьи. У меня есть, знаете, очень миленькіе стихи отъ четырнадцатилѣтней дѣвочки: рыжеволосая такая, здѣсь въ пансіонѣ учится,-- заключилъ редакторъ съ профессіональнымъ хладнокровіемъ.
Посѣтитель посмотрѣлъ на него съ наивнымъ удивленіемъ неопытнаго человѣка; но заплативъ эту дань высшему знанію, онъ снова впалъ въ свое серьезное, раздумчивое настроеніе, и сказалъ:-- Ну, нѣтъ, она не изъ такихъ. Однако я васъ задерживаю, прощайте. Меня зовутъ Боуэрсъ, Джимъ Боуэрсъ, изъ Мендосино. Коли будете въ нашихъ краяхъ, заверните ко мнѣ. А если станете писать къ этой... Бѣлой фіалкѣ, и она согласится, такъ вы ужь пожалуйста пришлите мнѣ ея адресъ.
Онъ схватилъ редактора за руку и съ такой необыкновенной горячностью пожалъ ее, что у редактора рука стала тоже горячая. Затѣмъ онъ ушелъ и, по мѣрѣ того, какъ отголосокъ его шаговъ замиралъ въ корридорѣ, редакторъ чуть-ли не успѣлъ начисто позабыть о его существованіи, съ жаромъ уткнувшись въ свои корректуры.
Вскорѣ однакоже до слуха его достигли изъ сѣней звуки тихо напѣваемой мелодіи и неспѣшные шаги человѣка, спускавшагося по лѣстницѣ изъ верхняго этажа. То и другое было нашему редактору пріятно и знакомо: это шелъ изъ своей квартиры только что вставшій съ постели мистеръ Джекъ Гэмлинъ, ремесломъ картежникъ, а отъ природы музыкантъ: отправляясь въ ресторанъ завтракать, онъ каждое утро заходилъ въ дѣловой кабинетъ своего пріятеля и просматривалъ биржевую хронику.
Дверь отворилась безъ скрипа. Распространился нѣжный запахъ душистаго мыла, на редактора пахнуло чѣмъ-то свѣжимъ и чистенькимъ, мягкая, почти женственная рука на секунду опустилась на его плечо, легкая и стройная тѣнь промелькнула мимо и черезъ минуту Джекъ Гэмлинъ, скомкавъ въ рукѣ газету, брезгливо обтиралъ ею пыльное сидѣнье.
-- Пора-бы тебѣ хорошенько турнуть своего конторщика, чтобы онъ держалъ комнату почище,-- сказалъ онъ, переставая пѣть и съ отвращеніемъ глядя на красную пыль, которою мистеръ Боуэрсъ обильно усыпалъ свой путь.
Редакторъ не оглядывался, покуда не сладилъ съ какимъ-то затруднительнымъ параграфомъ. Мистеръ Гэмлинъ тѣмъ временемъ усѣлся поудобнѣе на камышевый диванчикъ, замѣнилъ нѣжный романсъ еще болѣе нѣжнымъ и трогательнымъ свистомъ и развернулъ газету. Безукоризненно опрятный, изящный съ головы до ногъ, этотъ человѣкъ имѣлъ даръ, возставъ отъ сна въ два часа пополудни, казаться такимъ физически чистымъ и нравственно возвышеннымъ, какъ будто онъ всталъ съ зарей и умылся росой, по народному повѣрью.
-- Жаль, что полчаса назадъ тебя здѣсь не было, Джекъ,-- сказалъ редакторъ.
-- А что, свалка была?-- отозвался Джекъ съ нѣкоторымъ интересомъ.
-- Нѣтъ!-- сказалъ редакторъ разсмѣявшись и разсказалъ про только что ушедшаго посѣтителя, нѣсколько преувеличивая юмористическую сторону происшествія, по своему обыкновенію. Но Джекъ даже не улыбнулся.