Онъ на минуту покинулъ насъ, чтобы получить деньги за заложенные часы для покупки вооруженія для шкуны. Прощайте!
Такимъ образомъ разсталась эта честная, молодая голова, исполненная блестящихъ надеждъ.
Въ ту ночь былъ страшный пожаръ въ Довмвилѣ. Довмвильская академія, тайно подожженная, первая сдѣлалась жертвою пламени. Магазинъ сахару и складъ сигаръ, имѣвшіе большіе счета съ академіей, сгорѣли слѣдомъ за нею. При свѣтѣ огненнихъ языковъ, оснащенная шлюбка съ одною мачтою медленно выходила отъ мельничной плотины. На слѣдующій день не нашли трехъ мальчиковъ -- Ч. Ф. Адамса Голэйтли, Б. Ф. Дженкинса, и Бромлея Читтерлингса. Не погибли ли они въ пламени? Кто могъ это знать? Достаточно того, что они никогда болѣе не появлялись въ домахъ своихъ предковъ подъ этими именами.
Хорошо было бы дѣйствительно для Доэмвиля, если бы тайна тѣмъ и кончилась. Но болѣе грустное и скандальное событіе совершилось въ мирномъ селеніи. Въ эту ужасную ночь кто-то украдкою посѣтилъ пансіонъ мадамъ Бринборіонъ и на другое утро примѣтили, что двѣ первыя красавицы и наслѣдницы въ Коннектикутѣ, дочери президента сберегательной кассы и директора страховаго общества -- бѣжали. Вмѣстѣ съ ними исчезли также всѣ вклады сберегательной кассы, а на другой день страховое общество отъ огня "Фламинго" лопнуло.
-----
Теперь, молодые читатели, поплывемъ со мною въ болѣе теплыя и привѣтливыя страны. Вдоль береговъ Патагоніи горделиво плыветъ длинная, низкая, черная шкуна по морю, омывающему берега этой роскошной страны, покрытые виноградниками. Кто это, завернутый въ персидскіе ковры и богато одѣтый, спокойно возлежатъ на квартеръ-декѣ шкуны, небрежно играя чудными мѣстными плодами, которые держатъ передъ нимъ рабы-нубійцы въ корзинахъ изъ массивнаго золота? или по временамъ, смѣло и граціозно управляетъ велосипедомъ изъ слоновой кости по полированной палубѣ темнаго орѣха, ловко проходя между такелажемъ? Кто онъ? можно спросить. Чье имя наводитъ ужасъ на патагонскій флотъ? Кто какъ не Чудо-Пиратъ -- неутомимой юноша, бичъ патагонскихъ морей? Путешественники, медленно дрейфующіе у силурійскихъ береговъ, моряки, плавающіе вдоль девонскаго берега, до сихъ поръ дрожатъ при имени Бромлея Читтерлингса -- юноши мстителя недавно прибывшаго изъ Гартфорда, въ Коннектикутѣ.
Многіе изъ пустого любопытства спрашивали: Зачѣмъ и чего мститель? Не будемъ открывать страшной тайны, сокрытой въ молодой душѣ. Достаточно, что было много горечи въ его прошлой жизни и что тѣ, "чьи душа болитъ надъ подъемлющейся волной" {Whose soul would sicken o'er the heaving wave.} или "чья душа подъемлется надъ белѣющею волной", не поняли этого. Только одна королева амазонокъ, взятая въ плѣнъ на прошедшей недѣлѣ, знала его, можетъ быть, слишкомъ хорошо. Она любила Юношу Мстителя. Но напрасно; его молодое сердце, казалось, очерствѣло.
-- Выслушай меня,-- сказалъ онъ наконецъ, когда она уже въ седьмой разъ безумно предлагала ему свою руку и королевство,-- знай разъ навсегда, почему я долженъ отказаться отъ твоего лестнаго предложенія. Я люблю другую.
Съ дикимъ, отчаяннымъ крикомъ она прыгнула въ море, но была тотчасъ же спасена Чудо-Пиратомъ. И даже въ эту знаменательную минуту онъ былъ такъ холоденъ, что прежде, чѣмъ вынырнуть изъ воды, онъ поймалъ сирену и отдалъ ее подъ стражу своего управителя, съ приказаніемъ дать ей комнату и приготовить горячей и холодной воды, спокойно сѣлъ на свое прежнее мѣсто подлѣ Амазонки. Когда дверь затворилась за его вѣрнымъ слугою, принесшимъ шампанское и мороженое интересной незнакомкѣ, Читтерлингсъ снова продолжалъ свой разсказъ сдавленнымъ голосомъ:
-- Когда я впервые бѣжалъ изъ-подъ кровли деспота-отца, я былъ влюбленъ въ прекрасную и образованную Элизу Дж. Сниффенъ. Отецъ ея былъ президентомъ сберегательной кассы рабочихъ, и отлично зналъ, что со временемъ всѣ клады будутъ его собственностью. Но какъ глупецъ я хотѣлъ предупредить событія и въ минуту дикаго безумія уговорилъ миссъ Сниффенъ бѣжать со мною; и забравъ всѣ наличныя деньги кассы, мы бѣжали.-- Онъ остановился отъ одолѣвшаго его волненія.-- Но судьба рѣшила иначе. Въ моей лихорадочной поспѣшности я забылъ помѣстить въ складахъ моего судна особаго качества шоколадную карамель, которую очень, любила Элиза Дженъ. На другой день мы должны были остановиться у Новой Рошели, чтобы дать возможность миссъ Сниффенъ достать эти лакомства у ближайшаго кондитера и подобрать гарусу въ первомъ модномъ магазинѣ. Роковая ошибка. Она пошла -- и болѣе не вернулась!-- Черезъ минуту онъ продолжалъ сдавленнымъ отъ волненіи голосомъ.-- Прождавъ томительную недѣлю, я долженъ былъ опять пуститься въ море, унося съ собою разбитое сердце и сознаніе, что касса ея отца лопнула. Съ тѣхъ поръ я больше не видалъ ее.