-- Милое дитя!-- вздохнула она,-- для меня такое большое счастіе видѣть ее счастливой, и я знаю, что вы радуетесь вмѣстѣ съ нами. Но, знаете ли, вѣдь это насъ ужасно старитъ?
-- Да вѣдь мы съ вами стары, грѣха таить нечего,-- необдуманно отвѣчалъ я и ей, кажется, это не понравилось.
Дѣло въ томъ, что миссисъ Уайнъ -- моя современница или около того; но я долженъ сознаться, что на видъ она лѣтъ въ двадцать моложе меня. Я взглянулъ на нее послѣ своего невѣжливаго замѣчанія и не могъ не восхититься искусной поддѣлкой ея персоны. Лицо ея было разрисовано, равно какъ и брови, но живопись была артистическая. Темные волосы всѣ въ завиткахъ, низко спускавшіеся ей на лобъ, были, по всей вѣроятности, не свои, а чужіе, но это трудно было отличить. Но всего удивительнѣе были плечи и руки! Какъ это, чортъ ее побери, ухитрилась она устроить себѣ такіе молодые плечи и руки? Она была декольте -- и сильно декольте, сказать правду -- но долженъ сознаться, что выставленныя ею на показъ прелести могли быть впору двадцати-пятилѣтней женщинѣ. Я былъ награжденъ улыбкой, обнаружившей рядъ бѣлыхъ и ровныхъ зубовъ (фальшивыхъ, должно быть), причемъ она прошептала:
-- Но не слишкомъ стары, генералъ, чтобы подчасъ не предаваться сантиментальности, не правда ли?
-- О! я думаю, что у меня будутъ припадки сантиментальности до гробовой доски. Это происходитъ отъ погоды, или отъ подагры, и ровно ничего не значитъ,-- поспѣшно отвѣтилъ я.
Что-то во взглядѣ и манерахъ этой женщины возбудило во мнѣ смутныя опасенія.
Но она возразила:
-- Ахъ! не будемъ стыдиться того, что у насъ есть сердце и память. Жизнь ожесточаетъ невольно, но къ чему хвалиться этимъ! Присядемъ-те-ка вотъ тутъ рядомъ въ комнатѣ, генералъ Риверсъ, и посантиментальничаемъ вдвоемъ съ четверть часика.
Я не видѣлъ причины, почему бы не согласиться. Мы удалились въ маленькій, слабо освѣщенный будуаръ, прилегавшій къ бальной залѣ, и гораздо долѣе положенной четверти часа очень пріятно проболтали о прошлыхъ дняхъ. Она притворялась, что гораздо моложе меня; прикидывалась не помнящей такихъ событій, какихъ она не могла позабыть, и такихъ людей, съ которыми я самъ видѣлъ, какъ она кокетничала. Но, повидимому, интересовалась тѣмъ, что я говорилъ, и выказала больше симпатіи жъ моему меланхолическому настроенію, нежели я считалъ ее способной. Я всегда допускалъ, что миссисъ Уайнъ можетъ быть очень пріятной женщиной, когда захочетъ. Но хуже всего то, что меня такъ легко обмануть. Конечно, я зналъ, что эта старая, раскрашенная хрычевка, по всей вѣроятности, такъ же поддѣлываетъ свои чувства, какъ и наружность. И однако, когда она любовно говорила о дочери, съ которой ей приходилось разставаться, и голосъ ея дрожалъ... когда она просила меня сказать ей, какъ ей теперь жить, когда она лишилась главнаго интереса въ жизни... когда она со вздохомъ намекала на испытанія и огорченія, выпадавшія ей на долю -- я былъ тронуть. Я говорилъ себѣ, что суетность не такой уже большой грѣхъ. Къ тому же, если на то пошло, то развѣ самъ я не суетенъ? Мнѣ казались понятными и естественными опасенія бѣдной миссисъ Уайнъ передъ ожидающимъ ее одиночествомъ. И я почти устыдился смутнаго опасенія, на минуту промелькнувшаго въ моемъ умѣ, что она имѣетъ виды на меня.
Конечно, не было бы ничего невозможнаго, еслибы она ихъ и имѣла, принимая во вниманіе, что за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ она вышла замужъ за человѣка гораздо старѣе меня. То была ея вторая матримоніальная попытка, такъ какъ первый ея супругъ, блестящій молодой гусаръ, сломалъ себѣ шею на скачкахъ съ препятствіями, ужъ не помню хорошенько, гдѣ именно. Старикъ Уайнъ умеръ вскорѣ послѣ рожденія его маленькой дочери, и это было большимъ несчастіемъ для кой-кого. Его помѣстья перешли къ племяннику, на зло которому онъ и женился, а вдовѣ его досталось немного. Я думаю, что ей трудненько приходилось, но она все-таки не сдавалась и продолжи вести свѣтскую жизнь. Когда Алиса выросла, обѣ лэди появлялись вмѣстѣ въ лучшихъ гостиныхъ сезона, и тогда-то, помнится мнѣ, миссисъ Уайнъ вдругъ такъ помолодѣла, что на нѣкоторой разстояніи казалась младшей сестрой своей дочери.