-- Нами? перебилъ Рупертъ.
-- Нами, то-есть фирмой, знаете, продолжалъ дядя Бенъ съ напыщенной торжественностью, мы ѣдемъ -- то-есть вы, да я, Рупъ,-- мы ѣдемъ въ Сакраменто, для разслѣдованія одного обстоятельства; мы должны узнать про одну лэди, замужемъ она или разведена, и гдѣ она живетъ, и чѣмъ занимается, ну, и все такое, и вступить съ нею въ переговоры, въ конфиденціальную, такъ сказать, бесѣду; вы войдете къ ней въ домъ, а я буду ждать на улицѣ, пока вы меня кликнете, если понадобится.
Замѣтивъ, ито Рупертъ нѣсколько смущенъ этими странными подробностями, онъ оставилъ пока эту тему и, заглянувъ въ портфель, сказалъ:
-- Я сдѣлалъ списокъ предметовъ, о которыхъ мы подробнѣе поговоримъ дорогой.
И снова рекомендовалъ Руперту не опоздать въ почтовую контору съ своимъ багажомъ и весело съ нимъ простился.
Когда онъ исчезъ, Джонни Фильджи, не говоря ни слова въ поясненіе, принялся теребить брата, бить его по ногамъ и по рукамъ, сопровождая свои удары неясными восклицаніями и въ концѣ концовъ залился горькими слезами, бросился на землю и заболталъ въ воздухѣ ногами. Рупертъ принималъ всѣ эти характерные знаки оскорбленныхъ и отчаянныхъ чувствъ очень снисходительно, повторяя только:-- ну, перестань, Джонни, перестань же!
И, наконецъ, снесъ его насильно въ домъ.
Тамъ Джонни объявилъ, что убьетъ всякаго китайца, который вздумаетъ его раздѣвать и одѣвать, и подожжетъ домъ, если братъ такъ низко броситъ его, и Рупертъ вынужденъ былъ немножко поплакать надъ безумствовавшимъ братишкой.
Но въ концѣ концовъ Джонни допустилъ утѣшить себя апельсиномъ и перочиннымъ ножемъ съ четырьмя лезвіями и развлекся, слѣдя за тѣмъ, какъ укладывалось имущество Руперта. Рупертъ утѣшалъ его тѣмъ, что скоро вернется назадъ и привезетъ ему золотые часы, и Джонни, ослѣпленный такой великолѣпной перспективой, великодушно согласился топить печи и мыть посуду. Послѣ нѣсколькихъ дѣтскихъ замѣчаній на счетъ отсутствовавшаго родителя, который въ это время игралъ въ polier въ "Магнолія-Салонѣ",-- замѣчаній, которыя было бы не совсѣмъ пріятно услышать этому человѣку,-- онъ былъ душой общества, но нерадивымъ семьяниномъ,-- и, проливъ еще нѣсколько слезъ, они, наконецъ, разстались. И тутъ вдругъ Джонни до того проникся сознаніемъ пустоты жизни и суетой вещей вообще, что рѣшился бѣжать изъ дому.
Съ этой цѣлью онъ захватилъ съ собой небольшой топорикъ, краюшку хлѣба и весь сахаръ, который оставался въ разбитой сахарницѣ. Снарядившись такимъ образомъ, онъ отправился сперва въ школу, чтобы вытащить изъ своего пюпитра всѣ принадлежавшія ему вещи. Если учитель тамъ, онъ скажетъ, что его прислалъ Рупертъ. Если его тамъ нѣтъ, онъ влѣзетъ въ окно. Солнце уже заходило, когда онъ достигъ до прогалины: и увидѣлъ кавалькаду вооруженныхъ людей вокругъ строенія.