-- Приподнимите меня немного, шепнулъ онъ.
Учитель помогъ ему съ трудомъ опереться на локоть.
-- Джентльмены! сказалъ Макъ-Кинстри съ привычнымъ жестомъ искалѣченной руки, которую затѣмъ положилъ на плечо учителю. Вы слышали, что я вамъ сказалъ минуту тому назадъ; выслушайте и теперь. Этотъ молодой человѣкъ, котораго мы несправедливо обвиняли, говорилъ правду... все время! Мы можете на него положиться; онъ заслуживаетъ всякаго довѣрія. Вы, конечно, не можете чувствовать то, что я чувствую, но человѣкъ, который будетъ другъ ему, будетъ другомъ и мнѣ... Вотъ и все... и благодарю за участіе. А теперь ступайте, молодцы, и оставьте меня съ нимъ.
Мужчины медленно ушли одинъ за другимъ; нѣкоторые замѣшкались, чтобы пожать руку учителю, кто съ степеннымъ видомъ, а кто съ улыбкой и смущеніемъ.
Учитель принималъ это выраженіе примиренія отъ тѣхъ самыхъ людей,-- которые за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ съ такою же искренностью расправились бы съ нимъ по закону Линча,-- съ холоднымъ удивленіемъ. Когда дверь за ними затворилась, онъ повернулся къ Макъ-Кинстри. Раненый снова опустился на ложе и съ страннымъ удовольствіемъ глядѣлъ на свинцовую пулю, которую держалъ между большимъ и указательнымъ пальцами.
-- Эта пуля, м-ръ Фордъ, сказалъ онъ медленнымъ голосомъ, не изъ ружья, которое я вамъ далъ -- и пущена не вами.
Онъ умолкъ и затѣмъ прибавилъ съ прежней, вялой разсѣянностью:
-- Давно уже ничто не доставляло мнѣ такого... спокойствія.
При томъ состояніи слабости, въ какомъ находился больной, учитель не рѣшился сообщить ему открытіе, сдѣланное Джонни, и удовольствовался простымъ пожатіемъ руки, но вслѣдъ затѣмъ раненый прибавилъ:
-- Эта пуля изъ револьвера Сета, и эта собака уже убѣжала отсюда.