-- Если они растутъ гдѣ-нибудь здѣсь, то мы ей скажемъ, объявилъ хоръ тоненькихъ голосковъ.
Учитель колебался. Онъ чувствовалъ, что опрометчиво попалъ на щекотливую почву. Въ него впились десятки острыхъ глазокъ, отъ которыхъ природа никогда не умѣетъ скрывать своихъ тайнъ;-- эти глазки слѣдили за появленіемъ самыхъ первыхъ цвѣтковъ; эти пальчики никогда не рылись въ словаряхъ и учебникахъ, но умѣли разгребать сухіе листья, подъ которыми притаился первый подснѣжникъ, и карабкаться по оврагамъ, раскидывая сухой хворостъ, подъ которымъ прячется хитрый полевой нарциссъ. Убѣжденный, что ему нельзя конкуррировать съ ними въ этихъ познаніяхъ, онъ безсовѣстно подмѣнилъ сферу наблюденій.
-- Представьте себѣ, что одинъ изъ этихъ цвѣтковъ непохожъ на остальные, что его стебель и листья не зеленые и нѣжные, а бѣлые и толстые, какъ фланель, точно затѣмъ, чтобы предохранять его отъ холода, развѣ не пріятно было бы сказать сразу, что онъ растетъ въ снѣгу и что кто-нибудь долженъ былъ забраться за линію снѣга, чтобы сорвать его.
Дѣти, захваченныя врасплохъ такимъ лукавымъ пріемомъ, молчали.
Кресси задумчиво признала возможнымъ допустить ботанику на такихъ основаніяхъ.
Недѣлю спустя, она положила на конторку учителя растеніе со стеблемъ, точно увитымъ ватой.
-- Не особенно вѣдь красивъ этотъ цвѣтокъ, сказала она. Я. думаю, что я могла бы вырѣзать его ножницами изъ моей старой суконной кофточки, и онъ былъ бы не хуже.
-- И вы нашли его здѣсь? спросилъ учитель съ удивленіемъ.
-- Я сказала Мастерсу, чтобы онъ поискалъ его, когда будетъ на Суммитѣ. Я описала ему цвѣтокъ. Я не думала, что онъ сорветъ его и принесетъ ко мнѣ. Но онъ принесъ.
Хотя ботаника, очевидно, отошла на задній планъ, послѣ такого сообщенія, но, благодаря этому, Кресси получала постоянно свѣжіе букеты, и цивилизующее вліяніе букетовъ, распространяясь на ея друзей и знакомыхъ, повліяло на цвѣтоводство и повело къ разведенію одного или двухъ садовъ и было признано школой, какъ интересное прибавленіе къ ягодамъ, яблокамъ и орѣхамъ.