Въ чтеніи и письмѣ Кресси сдѣлала большіе успѣхи, и грамматическія ошибки стали попадаться рѣже въ ея рѣчи, письменной и устной, хотя она все еще удерживала нѣкоторыя характерныя словечки и измѣняла медлительной, пѣвучей интонаціи юго-западныхъ уроженцевъ. Она исподволь справлялась съ трудностями произношенія больше по инстинктивной музыкальности уха, нежели по разумѣнію.
Учитель, съ своими полузакрытыми глазами, не узнавалъ, ученицы. Понимала ли она то, что читала, или нѣтъ -- этого онъ не рѣшался спросить. Одинъ только Рупертъ Фильджи выражалъ недовѣріе и пренебреженіе къ ея успѣхамъ.
Октавія Денъ, раздираемая между своей безнадежной привязанностью къ этому красивому, но неприступному мальчику и восторженной дружбой къ этой хорошенькой и нарядной дѣвушкѣ, слѣдила съ зоркой тревогой за лицомъ учителя.
Излишке говорить, что Гирамъ Макъ-Кинстри въ промежуткахъ между охотой и войной съ сосѣдями былъ чрезвычайно доволенъ успѣхами дочери. Онъ даже замѣтилъ учителю, чтогромкое чтеніе Кресси дома содѣйствуетъ тому "спокойствію", въ которомъ онъ такъ нуждается. Были даже слухи, что устная передача Кресси "размышленій въ Уэстминстерскомъ аббатствѣ" Аддисона и "обвинительнаго приговора надъ Уорреномъ Гастингсомъ" Борка, такъ обворожили его въ одинъ прекрасный вечеръ, что онъ пропустилъ случай повалить на земь одинъ изъ межевыхъ столбовъ Гаррисона.
Учитель раздѣлялъ славу Кресси въ глазахъ публики. Но хотя м-съ Макъ-Кинстри не измѣнила своего добродушнаго отношенія къ нему, но онъ съ непріятнымъ чувствомъ сознавалъ, что она считаетъ ученье дочери и интересъ, который принимаетъ въ немъ ея мужъ, за слабость, которая въ концѣ концовъ можетъ произвести вредное дѣйствіе на характеръ и волю мужа и сдѣлать его "бабою".
А когда м-ръ Макъ-Кинстри былъ выбранъ однимъ изъ попечителей школы, а потому вынужденъ былъ якшаться съ нѣкоторыми восточными поселенцами, то ослабленія старинной, рѣзко очерченной, демаркаціонной линіи между ними и "янками" внушали ей серьезныя опасенія даже на счетъ его здоровья.
-- Старикъ совсѣмъ раскиснетъ, говорила она, изъ тѣ вечера, какъ онъ долженъ былъ засѣдать въ училищномъ совѣтѣ, искала утѣшенія въ молитвенныхъ собраніяхъ южной баптистской церкви, на которыхъ ея сѣверные и восточные сосѣди, подъ нелестнымъ прозвищемъ слугъ "Ваала" и "Астарты", обыкновенно ниспровергались въ прахъ, а храмы ихъ опустошались.
Если успѣхи дяди Бена были медленнѣе, за то не менѣе удовлетворительны. Безъ всякаго воображенія и даже безъ энтузіазма, онъ бралъ упорнымъ и настойчивымъ трудолюбіемъ. Когда раздражительному и нетерпѣливому Руперту Фильджи надоѣдало возиться съ тупымъ и непонятливымъ ученикомъ, то самъ учитель, тронутый вспотѣвшимъ лбомъ и растеряннымъ взглядомъ дяди Бена, часто посвящалъ остатокъ дня раскрытію для него тайнъ науки, давая ему списывать крупныя прописи, даже водя его рукой по бумагѣ, какъ съ ребенкомъ. По временамъ очевидная неспособность дяди Бена напоминала ему о коварной догадкѣ Руперта. Неужели онъ изъ любви въ знанію терпѣлъ всѣ эти мученія? Это трудно было совмѣстить съ тѣмъ, что Инджіанъ-Спрингъ зналъ объ его прошломъ и о его честолюбивыхъ планахъ. Онъ былъ простымъ рудокопомъ, безъ всякихъ научныхъ или техническихъ познаній, безъ самаго поверхностнаго знакомства съ ариѳметикой и умѣнья кое-какъ нацарапать свое имя, и это было до сихъ поръ вполнѣ достаточно для его потребностей. И однако писанію онъ предавался съ особеннымъ рвеніемъ. Учитель нашелъ нужнымъ однажды замѣтить ему:
-- Еслибы вы такъ же усердно копировали буквы прописи, то дѣло было бы лучше. Ваша подпись и безъ того разборчива.
-- Но она не совсѣмъ въ порядкѣ, м-ръ Фордъ, сказалъ дядя Бенъ, съ недовѣріемъ поглядывая на свою подпись, въ ней чего-то недостае