Но это длилось только одно мгновеніе. Онъ еще не успѣлъ протискаться сквозь толпу, какъ она уже вновь появилась и заняла прежнее мѣсто около озадаченнаго кавалера, который оказался никто иной, какъ иностранецъ, очаровавшій Джонни и возбудившій ненависть Руперта.
Она была блѣдна; онъ никогда еще не видѣлъ ее такою прекрасной. Все, что онъ находилъ въ ней безтактнымъ и рѣзкимъ, казалось вполнѣ умѣстнымъ въ это мгновеніе, въ этомъ свѣтѣ, въ этой атмосферѣ, въ этомъ странномъ собраніи.. Даже ея розовое газовое платье, изъ котораго ея бѣлыя, молодыя плечи выступали какъ бы изъ облака, заалѣвшаго отъ солнечнаго заката, казалось совершенствомъ дѣвственной простоты; ея дѣвически длинныя руки и ноги и продолговатая линія шеи и спины казались теперь удивительно изящными. Блѣдность на ея обычно румяномъ лицѣ сообщала ему духовную прелесть. Онъ не могъ отвести отъ нея глазъ, не вѣрилъ своимъ глазамъ. И однако то была Кресси Макъ-Кинстри, его ученица! Да, полно, видѣлъ ли онъ ее прежде? Зналъ ли онъ ее? Не удивительно, что всѣ глаза были устремлены на нее, что ропотъ сдерживаемаго восхищенія или еще болѣе выразительное молчаніе царили въ окружавшей ее публикѣ. Онъ поспѣшно оглядѣлся и почувствовалъ странное облегченіе, видя, что толпа раздѣляетъ его чувства.
Она теперь танцовала и все съ той же сдержанной блѣдностью и замѣчательнымъ спокойствіемъ, которыя такъ именно на него дѣйствовали. Она даже не взглянула въ его сторону, но онъ зналъ какимъ-то чутьемъ, что она знаетъ, что онъ тутъ. Къ желанію его поймать ея взглядъ примѣшивался какой-то страхъ, точно при обмѣнѣ взглядовъ овладѣвшая имъ иллюзія должна была или разсѣяться безвозвратно или же укрѣпиться навсегда. Онъ принудилъ себя, по окончаніи кадрили, отойти, частію затѣмъ, чтобы уклониться отъ нѣкоторыхъ знакомыхъ, которыхъ онъ видѣлъ передъ собой и которыхъ изъ вѣжливости долженъ былъ бы пригласить танцовать, частію затѣмъ, чтобы собраться съ мыслями. Онъ рѣшилъ обойти комнаты и потихоньку уйти домой. Тѣ, кто узнали его, разступались передъ нимъ съ пассивнымъ любопытствомъ; пожилые и старые люди выражали довѣрчивую симпатію и какъ бы ставили его на одну съ собой доску, и это положительно раздражало его. Одну минуту онъ думалъ разыскать м-съ Трипъ и пригласить ее на какой-нибудь танецъ только затѣмъ, чтобы доказать ей, что онъ умѣетъ танцовать.
Онъ уже дошелъ до середины залы, какъ вдругъ раздались звуки вальса. Вальсъ не былъ въ чести на балахъ въ Инджіанъ-Спрингѣ, частію потому, что набожные люди сомнѣвались, чтобы онъ входилъ въ число дозволенныхъ танцевъ частію потому, что молодые люди не вполнѣ еще справились съ его трудностями. Когда учитель поддался желанію опять поглядѣть на танцующихъ, то увидѣлъ, что всего три или четыре пары нашли въ себѣ смѣлость закружиться по залѣ. Кресси Макъ-Кинстри и ея прежній кавалеръ были въ числѣ ихъ. Въ охватившемъ его восторженномъ состояніи, онъ не нашелъ страннымъ, что она прекрасно вальсировала, чего никакъ нельзя было сказать объ ея кавалерѣ. Послѣ нѣсколькихъ туровъ, она остановилась и улыбаясь высвободила свою талію отъ обвивавшей ее руки. Отходя, она съ безошибочнымъ инстинктомъ оглянулась въ ту сторону, гдѣ стоялъ учитель, и взгляды ихъ встрѣтились. Въ нихъ таилась притягательная сила, тѣмъ болѣе опасная, что она не была высказана,-- власть безъ предварительныхъ объясненій, обѣщаній или даже намѣреній, любовь, которую не надо было вызывать.
Онъ спокойно подошелъ къ ней и даже холоднѣе, чѣмъ считалъ это возможнымъ.
-- Хотите испытать меня? спросилъ онъ.
Она поглядѣла ему въ лицо, точно не слыхала вопроса, но слѣдила за собственными мыслями и сказала:
-- Я знала, что вы подойдете; я видѣла васъ, когда вы только-что вошли.
И, не говоря больше ни слова, подала ему руку, и вслѣдъ затѣмъ они закружились по залѣ.
Все это совершилось такъ быстро, что они и сами не опомнились, какъ замолкла музыка, а кругомъ раздался хоръ похвалъ. Въ женскихъ голосахъ звучала завистливая нотка, а кавалеры, которымъ грація и красота Кресси придала смѣлости, наперерывъ приглашали ее на туръ вальса.